Осталось только умереть от удушья.
Глаза увлажняются, слезы льются по щекам.
—Вода на заднем сидении. Холодная.
Дверь с силой захлопывается, а я продолжаю кашлять, тянусь к бутылке.
Вместо того, чтобы толкать дверь и вжарить по газам отсюда с воплем “спасите” и “помогите”.
А потом снова оказаться здесь?
Так. Стоп. Это его машина.
У Юры Шолохова есть машина.
Он садится в нее спустя пару минут, когда я уже откашливаюсь и делаю пару жадных глотков.
Садится он уже белой футболке, контрастирующей на загорелом теле.
Почему я обращаю на это внимание?
Валя, это брат твоей подруги.
Ты вела его в первый класс!! За ручку!
Ты делала с ним домашки по математике и писала прописи.
Ты сошла с ума, если видишь в нем…
Боже, я вижу в нем мужчину.
—Любуешься? Подожди до дома. Я сниму трусы.
Резко отворачиваясь и снова открываю бутылку, жадно глотая все содержимое до дна. Меня охватывает ужас. Просто ужас!
От паники начинаю вибрировать. Платье натягивать на коленки, чтобы не было видно.
Но рядом с Шолоховым я на рентгене.
Словно и вовсе не видела мужчину в своей жизни аж никогда.
Никогда?
Но правда в том, что такого отношения я уж точно не встречала.
С Леоном все было плавно, легко, но исключительно спокойно. Это не бушующий шторм, а полный штиль.
Ты можешь плавать на матрасе и не бояться, что тебя унесет, условно, в Турцию.
А здесь ты на берегу, но тебя смывает в самый сильный шторм. Тянет на дно и убивает.
Никто и никогда так сильно не старался ради меня, чтобы вот прямо настолько.
А Юра старается.
Мы приезжаем под дом слишком быстро в тишине.
Хотя нет, звук моего сердца заглушает любые потуги к разговору.
Боковым зрением вижу, как парень сжимает руль, с какой силой дёргает коробку переключения передач.
—Ты давно машину купил?
—А что такое? Поверить не можешь, что я ещё и способен на что-то без звёздного отца? Ну так я вырос, Валька. Мне давно уже за восемнадцать…сантиметров, — поворачивается ко мне и произносит эту фразу с блядской улыбкой на лице.
Охаю и отстраняясь к окну, приложившись лбом к горячему стеклу.
Кондиционер не спасает, потому что я в аду.
В чертовом аду.
И вместо очевидной попытки сбежать, я сижу в машине своего будущего курсанта и думаю о том, что мой мозг — это вялая субстанция, не способная на активную мыслительную деятельность.
Может стоило бы и напиться.
Чтобы наверняка…
ВАЛЯ
Как истинный джентльмен, Юра выходит из машины и подходит к пассажирской двери вальяжной походкой. Он никуда не торопится, не мельтешит. Зачем? Вот именно…Куда и зачем?
Это у меня сейчас остановка сердца случится вне очереди и просто потому что сердце есть, а рядом с Шолоховым работает совсем не так, как хотелось бы.
Взгляд отвожу в сторону, а вот Юра смотрит в упор.
Видно даже через тонированное стекло.
Распахивает дверь и недолго думая, обхватывает мою талию своими ручищами. Почти полностью получается.
Дыхание срывается, в глазах вспышками свет мелькает, слишком яркий, что в итоге ослепляет.
Меня опускают на асфальт, а ощущения такие, что в бездну.
—Успокоилась?
Молчу, отмахиваясь от лапищ, а он как назло, перехватывает меня за ладонь и тянет к губам. Оставляет влажный поцелуй и смеется, пока я, вся наэлектризованная, шагаю к подъезду, и только возле него понимаю, что без сумочки.
—Отдай мне мои вещи, Юра, — рычу на него и метаю искры, пусть воображаемые, но самые яркие, попадающие прямо в цель.
Полубоком стою и рвано дышу, расправив гордо плечи. Пусть не думает, что я боюсь.
На мою строгую просьбу-требование он улыбается шире и руки в разные стороны расставляет.
—Ну так подойди и возьми.
Я прямо чувствую, что он задумал что-то, это же несложно догадаться по поблескивающему взгляду невозможного цвета глаз. Когда-то я думала, что за эти глаза можно все простить. И вообще на все согласиться.
Прошло время, Юре больше не пять, а ситуация только ухудшилась.
—Дай мне сумку. Я в твой танк не влезу!
Юра подмигивает мне и подзывает ладонью, ни слова не произнося. В воздухе витает жар. Я чувствую, как он липнет к коже, обволакивает. Вместе с потреблядским взглядом Шолохова.
Да Господи, боже мой! Что за вечер? Что за день? Что за месяц! Да и чего греха таить, что за год?
Подхожу так же резко, как и отошла от этого центра порока. Дверь открыта, я вижу свою сумочку, оставленную на сидении. Просто возьми ее и иди домой, Валь.
Юра стоит и с интересом за мной наблюдает, не скрывая восторга.
—По газам втопила что надо, молодец. Чтоб ты так от других мужиков шугалась, как от меня, — в полутьме злобный голос звучит иначе, пугающе как-то.
—Это тебя не касается. Тебе прописать по переднему бамперу?
—Ну вообще да, можешь, меня заводит, когда ты меня трогаешь. В любом смысле этого слова, — самодовольно лыбится, и в свете единственного работающего уличного фонаря смотрится по-животному дико.
—Ты испортил мне вечер.
—Ты мне тоже, —кивает и сводит губы в прямую линию.
—Прекрасно, тогда я иду нахрен подальше отсюда.
