—Я не про ревность сейчас. Ты не находишь, что перед девушкой надо извиниться? Поговорить нормально, и я сейчас без всяких там наездов, правда, считаю, что надо все обсудить и нормально пояснить. Представь, что кто-то обошелся бы так с твоей дочкой, — замолкаю, рассматривая ярчайшие эмоции на лице Шолохова. Там просто калейдоскоп вращается. Мгновение, и мне удается выхватить панический ужас вкупе с бешеной искринкой.
—Хуй бы оторвал к ебеням собачьим!— взрывается он, сжимая меня в своих объятиях сильнее. —Когда родится дочь, я кончусь нахуй еще в садике. Знаю я там эти сопливые истории, он такой беззубый подошел к ней чмокнуть в щечку. На сраку натяну эти губы, — взрывается криком он, пугая меня до чертиков. Разбег от милого зайки до питбуля сотые доли секунды, что даже невооруженным глазом не уловишь…
—Вот именно.
—Валь, я не тупой. Я все говорил, как на пальцах. Секс по дружбе, да и все, — отрицательно машет головой, а у меня кровь бурлит. Все просто. Я представила этот секс, и начинает тошнить даже мысленно представив, становится плохо.
—Валюш, — перехватывает меня за лицо и губами прижимается. — Я тебя люблю, понимаешь? Вот понимаешь, что дышать даже не могу. Давай все это не трогать больше. С Полей поговорю, все будет ок. Она просто на публику играет. Молодая еще…— смотрит в глаза так, что любая бы на моем месте сознание потеряла.
Я дальше не слышу, потому что фраза “я тебя люблю” превращает меня в кисель.
***
С трудом оторвавшись от Юры, мне удается выскользнуть из квартиры Шолоховых, и сломя голову нестись в свою. Видок у меня еще тот. Юра бы сказал, что он “отлюбленный”, я бы сказала, что потасканный, и надо срочно за пятнадцать минут что-то с этим сделать. Зная отца, он все равно заявится раньше.
Дыхание срывается, а кровь разгоняется как машина на гоночной трассе. Выуживаю ключи и пытаюсь попасть в замочную скважину. Не с первого раза выходит, а когда выходит, я понимаю, что дверь открыта. Паника ударяет в лопатки. Расправив плечи, быстро приглаживаю волосы.
Ручку дергаю и проворачиваю, а когда открываю дверь, то встречаюсь с потрясенно-подозрительным взглядом отца. Он стоит в коридоре в кителе и при полном параде.
—Доброе утро, дочь, — удивительно спокойно приветствует, рассматривая меня с ног до головы. Я же лишний раз не двигаюсь, прикидывая, есть ли на теле видимые следы проведённой ночи.
Хотя бы в душе я была…На смех пробирает, конечно, но я душу его в зачатке. Приплыли.
—Паааап, а ты так рано.
—Удивительным образом ты тоже у нас рано, — прищуривается, делая шаг ко мне. Я тоже шаг, но какой-то оборванный. Натягиваю на лицо дежурную улыбку, пытаясь скрыть волнение. Ох и некрасиво получилось.
—Я за хлебом ходила в ларек, — ляпаю уверенно, а потом сама себя желаю двинуть по лбу.
Какой хлеб в шесть сорок утра? Допустим…
—Да? И где же хлеб?
Идиотка. Просто идиотка.
—Не было, — опускаюсь, чтобы стянуть с себя обувь, а папа над головой хмыкает. Я бегло посматриваю на его начищенные до блеска туфли. Сердце в пятки уходит. Я же сейчас вру, выходит, а он у меня очень не любит это дело.
—Еще бы. Они ж работают с семи, а хлеб привозят в семь тридцать. Так что я готов был удивиться, если бы ты принесла хлеб, — также спокойно продолжает, вот только в голосе отчетливо читаются смешинки с подозрением.
—Так я ж не знала, пап, — встаю и волосы стягиваю в высокий пучок. На отца не смотрю, взглядом в пол падая.
—Я же просил тебя быть готовой к семи, Валь. Ехать же еще, да и вообще.
—Да-да, я помню. Пришел вовремя, значит, опоздал, — чмокаю отца в щеку и сбегаю в ванную комнату под его недовольный протяжный вздох.
—Распоясалась в своей столице, дочь.
—Пап, прости, — выкрикиваю из-за закрытой двери, встречаясь взглядом с девушкой, переполненной светом с яркими красными щеками. Губы словно побывали в кипящем чане, представляют собой два вареника.
Та по мне же все видно, и где была, и что делала. Папа может и понял все, но решил пока не комментировать? А может не понял, но подозревает. Смеюсь от своих же догадок, включая воду. Холодный напор отрезвляет. Я быстро привожу себя в относительный порядок, понимая, что можно уже и не краситься. Зачем?
Если, кажется, я подтверждаю теорию “для здорового цвета лица нужен хороший член”. Боже. Что же я несу, а?
Подкрутив волосы в незамысловатую прическу, довольно поглядываю на свое отражение. Очень свежо же, учитывая, что я почти не спала.
Выхожу из ванной, топаю в комнату, где висит костюм на первый рабочий день. Мне описали все уставные требования, и я купила одежду ровном по ним.
Отец не разувается, так и стоит в коридоре, нетерпеливо бросая взгляды на часы. Он злится, что мы частично опаздываем, но уж с этим я ничего не поделаю.
—Чем вчера занималась?
—Да так, к парам готовилась…
—Да? Я проезжал мимо, у тебя свет даже не горел.
Естественно, он не горел, потому что он горел в соседней квартире, как и мы горели в ней. Вместе с Шолоховым.
