Прячу слен в штаны, а чулки сворачиваю и в карман сую. Поправляю одежду, все еще любуясь Валей.
Вечно бы смотрел на нее.
Рахманинова полна негодования, молча опускает юбку и босиком топает к месту, где аккуратно стоят ее каблуки. При мне встает на эти ходули, и у меня кадык дергается. Иду за ней как заведенный.
—Может паранджу напялить на себя, чтобы наверняка? — ехидно бросает мне, подавая мне в принципе неплохую идею.
—Где купить? — вскидываю голову и облизываюсь, когда она снова ко мне лицом поворачивается. Румянец освежает ее, превращаю ее в богиню.
Закатывает глаза и складывает руки на груди. Черт. Пиджак остался там, на полу. Бегу за ним и возвращаюсь, без промедления накидываю на изящные плечи черную ткань добротного пиджака.
Огонь.
Валя застегивает пуговки и хмурится, укладывая грудь в удачное положение. Я уже понял, что нализал и насосал ее до покраснения. И до субботы правда не буду трогать ее…правда. Обещаю.
Перехватываю ладошку, но Валя без энтузиазма встречает мой порыв ласки. Она даже злится красиво!
Есть хоть что-то, что она делает плохо?
—Ревную, дурак. Но ты тоже додумалась. Я чуть свой язык не проглотил, когда увидел тебя. Кто так делает? Не будь бати твоего, затолкал бы обратно в квартиру, и пока бы ты не переоделась, хер бы куда выпустил! Не забывай, что тут полно мужиков, а ты мало того, что одна девушка тут, так и еще красивая девушка. Войди в мое положение! — цежу на последнем издыхании. Черт его знает, как держусь. В пизду.
Валя кусает губы и переводит на меня уже более спокойный взгляд.
—Я не подумала, что это вызывающий наряд. Я все по требованиям купила, а каблуки ношу всегда из-за роста. Только в этот раз купила не очень удобные. Может “расхожу”, — тянет, всматриваясь в меня взглядом бэмби.
И как тут вообще злиться?
—Люблю тебя, — снова ляпаю произвольно, потому что хочу. Валя вздрагивает и обхватывает себя двумя руками. Я ответа не жду, потому что не дурак.
Но я дождусь ответа.
—Я пошел. Валентина Львовна, хорошего вам первого учебного дня. И да. У нас это…трубки вроде как запрещены. Во время учебного процесса точно. Так что я разве что перед отбоем смогу с тобой общаться. Не накручивай себя, такой порядок.
—Конечно, я понимаю.
—Ну все, ушел…— резко придвигаюсь и срываю еще один поцелуй, прежде чем смыться из аудитории.
В трусах опять тяжело.
Блядство какое-то.
Парней нагоняю возле спортзала. Дальше у нас физподготовка, вот и выпущу пар, надеюсь, без последствий. Иначе придется возвращаться в кабинет к преподавателю английского языка и проходить внеклассные занятия. Может даже у доски.
Или прямо там, где схвачу.
—Опача, Шолох, че ты дерзкий такой, епта? —Клюв толкает меня в плечо, а я толкаю его так, что он к стенке отлетает.
—Значит так, третий взвод, поясняю политику партии коротко и один раз. Рекомендую запомнить и повторять перед сном сразу после молитвы. Потому что если не послушаете, будет больно. Без вариантов, — костяшкой большого пальца протираю губу, смерив всех уничижительным взглядом.
Пацаны уже переоделись, то есть я опоздал, а значит, не был скорострелом, как думал.
—Может тебе прививку от бешенства? — хмыкает Соболь.
Нихуя не смешно.
—Сразу после вас всех. Значит так. Слушаем. Валентина Львовна Рахманинова неприкосновенна. Смотреть даже нельзя, а уж дышать в ее сторону и подавно. Поверьте, если вы в мыслях себе будете позволять что-то эдакое, я узнаю. Потому что я вообще все узнаю, что будет не так, кроме почтения и вежливого обращения в ее сторону.
Осматриваю охуевших пацанов, разминая кулаки. У меня с ними хорошие отношения, но тут не время размусоливать.
Они знатно охуели, конечно.
—ЭТО МОЯ ЖЕНЩИНА. А КТО ПРОПИЗДИТСЯ — ОТОРВУ ЯЙЦА, — припечатываю напоследок, встречая неприкрытый шок.
Вот теперь они все поняли, разинув от удивления рты.
—Надо было сразу сказать, а не бузить.
—Не успел сразу, догоняю.
Ухожу в раздевалку и переодеваюсь в спортивное. Мышцы вибрируют, а член еще стоит. Хоть гвозди забивай.
Ржу.
ВАЛЯ
Первая пара для меня как фейерверк и дело вовсе не в том, что фейерверк не от пары, а от Юры, а еще и в том, что я показала полнейший непрофессионализм за первые часы работы в академии!
Часы, а не дни! Уму непостижимо! Стучу каблуками по мраморному полу и иду в сторону “учительской”. Она, конечно, так не называется, там удручающе долгое наименование, но я отказываюсь это запоминать.
В конце-концов я приглашенный преподаватель в штат, а не преподаватель при звании. Словом, очень многое для меня остается большой загадкой, даже несмотря на то, что я всю жизнь провела в казарменных условиях, грубо говоря.
С таким отцом иначе бы не вышло. Именно он научил меня быстро собираться, всегда приходить заранее и уж точно следовать поставленным инструкциям-приказам.
Проношусь мимо напыщенных курсантов, которые при моем появлении первым делом выпрямляются, зачем-то отдавая мне честь. Я не в погонах, так что они это делают исключительно по доброте душевной? А если бы я была простым посетителем, что тогда?
