—Не помнишь? Ну тогда тебя отжимания в чувства приведут. Давай соточку.
Нех делать, как говорится. Я отжимаюсь и отжимаюсь, а дохожу до сотки, пока Усач наяривает круги вокруг меня.
—Все еще не помнишь? — наклоняется ко мне, а я даже с ритма не сбился.
—Никак нет, — рычу недовольно.
—Ну тогда двести, курсант Шолохов. И тебя вылечим от плохой памяти, и мышцы накачаем. Феноменально! — скалится и бесит меня еще больше, тяжесть в мышцах давит к полу, но я продолжаю. Не дождется слабости с моей стороны. Я скорее удавлюсь!
—Чтоб ты больше не занимался одним из семи смертных грехов, телефон побудет у меня некоторое время. Так сказать, чисто предвосхитить грядущие грешки. Отбой, курсант. В казарму шагом марш. А облико-морале обсудим на утреннем построении.
Говно собачье!
Уснуть по итогу я не могу, и это вполне ожидаемая ситуация. Все вращаю в голове, что с Валей разговор не закончил, и о чем она там подумать могла?
А потом о том, что нас буквально чуть не раскрыли. Меня моя девушка просила конфиденциальности, а я что? Утырок! А Усачев упырь, на этом и порешаем.
В моем телефоне Валя записана исключительно как Любимая, так что даже если наберет, хер кто поймет. А вот если открыть сообщения, то там уже будет куда интереснее, как и галерею…
Сука спалился тупо на ровном месте!
А на утреннем построении Усач во всей красе доказывает статус упыря.
—Равняйсь! Смирно! Курсанты, сегодняшний день начнем с наряда. Наряда вне очереди. Курсант Шолохов, выйти из строя.
—Есть, выйти из строя.
Подчиняюсь, хоть мысленно мечтаю эту рожу расквасить по кулаку. На него не смотрю, но чувствую противный взгляд на себе. Победоносный! Вот ска!
У меня в целом все ок, сегодня будет английский, сегодня я увижу Валечку и все поясню ей. Чтобы не волновалась…А эту неприятность мы переживем.
—Курсант Шолохов, вам наряд вне очереди. Поясните всем присутствующим, почему вас удостоили наряда вне очереди. Поделитесь радостью с товарищами! — улыбается и встает напротив меня. Спецом пялюсь в стенку за ним.
Ну я-то отвечу, а ты мой ответ переживешь?
—Не слышу ответа.
—Так точно, наряд вне очереди. Лысого гонял ночью, теперь отработка…— довольно громко произношу.
Три. Два. Один.
Взвод взрывается в диком хохоте. И даже крики старшины не могут успокоить этот гогот.
—НИКАКИХ УВОЛЬНИТЕЛЬНЫХ. ДОПРЫГАЛИСЬ! ОСТАВИТЬ РОГОТ, ВЫ НЕ В СТОЙЛЕ!
Звездец, залет.
Все внутренности опускаются, хочется крушить и ломать, но пока я стою и понимаю, что обтекает от злости чуть больше все-таки Усач.
Блядство, а как же моя работа? Мне Валечку содержать на стипендию не выйдет. На кой черт я пропизделся?
ВАЛЯ
Он просто отключился, но перед этим я услышала много всяких разных вещей, что наталкивает на мысль: нас могли спалить. Этот страх становится очевиднее, когда я собираюсь в академию. Но с другой стороны, если бы это и было так, я бы наверняка уже сейчас узнала.
Ладони взмокли, но паниковать же рано, да? Я уснуть вчера не могла, особенно после того, как отправила Юре селфи. А что если тот, кто спалил Юрку, отобрал телефон и непременно полистал содержимое?
Смешно. И грустно. И вот я смеюсь сквозь подавленное настроение, надеваю сдержанную одежду и туфли без каблука. Мне ясно, что для моего мужчины их наличие в стенах военной академии равносильно гильотине. Мучить его или издеваться не хочу, впрочем, как и выводить на эмоции.
Я люблю спокойствие, мне не нужны выяснения отношений, да и туфли, мягко скажем, далеки от идеала. Конечно, нашлись бы сейчас те, кто сказал бы мне: “Нельзя потакать желаниям мужчины, и он не может вам запрещать или разрешать что-то!”.
Будь помоложе, может быть и взбрыкнула, например, в свои шестнадцать. Но мне давно не шестнадцать. И даже не двадцать же, верно?
Усмехаюсь, поправляя волосы перед зеркалом. Собрала их в замысловатую гульку, а парочку прядей выпустила наружу. Хочется подвести губы, хоть и понимаю, что велика вероятность съеденной помады по опухшим от поцелуев губам.
Будоражит и пугает. Меня в один момент потряхивает от эмоций из-за Юры, в другой погружает на дно переживаний, а вдруг…вдруг у нас так, несерьезно?
Еще больше пугает, если серьезно. Я максимально серьезно влипла, но он такой. Такой. Каких я точно еще не встречала и уже не встречу, потому что он такой один.
Выхожу из квартиры и сталкиваюсь с Каришей, которая наперебой о чем-то вещает кому-то в довольной несдержанной форме.
—Я сказала быстро! Что не ясно? Вот что? — вспыхивает и кусает губы. Резко закрывает дверь и прижимается плечом к ней, закрывая на замок.
В этом вся Карина. Ее взрывному нраву равных точно нет. Улыбаюсь и машу ей, когда она меня наконец-то замечает.
—Да, все, давай пока.
Бросает трубку и тяжело вздыхает.
—Привет, подруга. Ты прикинь? Я заказала итальянскую муку, она лучшая, просто лучшая, а мне суют немецкую. Я что дура, что ли? Мне нужна мука с высоким содержанием белка! А миндальной вообще нет! Не привезли! Макаруны мне на чем делать? На святом духе? БЕСЯТ!
Загорается всеми оттенками красного и целует меня.
—Привет. Может тебе помочь?
