Платье летит на пол безобразным пятном, нижнее белье следом. Нахожу спортивный костюм и напяливаю его на себя быстрее, чем в армии одеваются. Сноровки мне не занимать с таким-то отцом. В зеркале перехватываю свое испуганное выражение лица, раскрасневшиеся щеки и слишком бледные губы на фоне общей картины.
Стыдно-то как! С ума сойти просто!
—Валь, я за инструментами, сейчас приду…— стучит по двери в мою комнату, отчего я вздрагиваю. Ну хоть не заходит и на том “спасибо”.
—Да, ладно.
Запоздало приходит мысль, за какими он инструментами? Неужели умеет чинить? В моей системе координат только папа умеет все, а остальные…это так, мимо проходили.
Максимум могут позвонить в специальную службу, занимающуюся этими вопросами. Хотя нет, и туда обычно позвонить могу только я сама.
Переодевшись, выхожу в коридор и беру швабру из кладовки. Я очень надеюсь, что ремонт в квартире у родителей достаточно хороший, и выдержит подтопления любой силы, но вера в это…шатается, как только я вижу уровень катастрофы. По щиколотку примерно.
Черт. Как такое возможно?
Она же быстро была перекрыта, максимум минуты три-четыре.
Или это я потерялась в процессе?
—Не стой в холодной воде. Сядь на стул и жди, — рычит Юра, хлюпая по воде.
Я запоздало реагирую, и потому он молча за талию меня перехватывает и сажает на кухонный стол, а сам берет тряпки и начинает убирать.
—Стой, я сейчас помогу.
—Хер там валялся. Сидишь и светишь красотой.
ВАЛЯ
Я от шока не нахожусь с ответом, только хлопаю глазами и смотрю, как он закатывает джинсы и босиком расхаживает по моей кухне, отвешивая крепкое словцо с каждым движением накаченной руки, удерживающей инструмент.
—Ты умеешь ремонтировать краны?
—С протечкам справляюсь успешно. Это все, что тебе нужно знать, — хриплым, каким-то прокуренным голосом отвечает мне, а затем наклоняется и пролезает под раковину.
Теперь у меня вид такой, что впору бы ледяной водички попить, дабы не воспламениться.
Широкая спина под тяжестью выполняемой работы прорисовывается в мышцах как анатомический манекен в меде. На что я целомудренно закрываю глаза и смотрю на свои ноги, аккуратный педикюр и тонкие пальцы. Не к месту вспоминается, как именно Юра делал комплимент мне по поводу них.
Никто ни до, ни после него подобного не замечал
Какой там класс был?
Конец одиннадцатого вроде, да.
Господи…я шла с ним на выпускной, ведь класс у них сплошные мальчишки.
Эта глупая традиция некоторых школ в нашем городе устраивать парады выпускников по городу, показывая молодой цвет нации, мне всегда была непонятна.
Словом, Карина тогда заболела, а мне пришлось идти, вспоминать молодость. Сказать, что смотрелась в черном платье с открытой спиной сногсшибательно — это ничего не сказать.
Одни воспоминания провоцируют ускоренное сердцебиение. Как же так?
Мы просто шли, просто улыбались, фотографируясь на памятные фото, а потом Юра все испортил. Своими признаниями, от которых я была в шоке.
И не только ими…
Утонув в воспоминаниях, я вообще отключаюсь от реальности, в которой этот же Юра Шолохов ремонтирует кран, убирает пол. Периодически поглядывает на меня, но молчит, четко выполняя все то, что я бы сейчас делала вместо него.
Но а так я сижу и "сверкаю красотой".
—Все, —произносит он, подходя ко мне впритык и склонив голову набок, изучающим взглядом лаская кожу.
Я только пытаюсь встать, как он мои попытки на корню режет, обхватив сильными руками талию и приподняв, а затем и опустив на пол.
Лицом я упираюсь ему в грудь, прикусывая одновременно язык. Но разливающаяся во рту боль ничто, по сравнению со скоростью, с которой адреналин ударяет по венам, превращая меня в вязкую жижу.
Он смотрит на меня сверху вниз, обезоруживая.
—Все будет работать, малыш. Только ты больше краны не трогай внизу, зря перекрыла, да и вообще это к проблеме отношения не имеет, — слишком серьезно произносит, касаясь моей руки костяшками. Это было секундное соприкосновение, а ощущение, словно я к утюгу прикоснулась.
Махнув головой в знак согласия, отхожу, но выходит так, что все равно проезжаюсь по груди Шолохова. Слишком близко стоял и вообще…и вообще неважно это все, как и мои реакции.
Сейчас я просто отдам ему пирог, кстати, ещё тёплый, поблагодарю и все, скажу, что устала. И хочу спать! Вот так и будет.
Коротко и ясно, оттого и прекрасно.
Нервно улыбаясь, то смотрю на Юру, то на пирог, то на руки свои.
—В общем, спасибо тебе большое. Правда, я тут уже была близка к истерике, да, — смеюсь, а дыхание сбивается.—Посуду помыть хотела, а тут вода эта, — перевожу взгляд на кран, и теперь он кажется мне буквально новым.
Юра кивает и медленно ко мне подходит. Шаг за шагом, а я к столу. Почему-то потеют ладошки, а вот голые ступни на холодном кафеле ничуть не спасают ситуацию. Горю.
—Сейчас заверну тебе, покушаешь. На завтрак ещё хватит, — с умным видом отворачиваюсь, достаю фольгу с верхней полки и начинаю разворачивать.
Слышу шорох и звук тяжелых шагов, но не обращаю внимания, переключаюсь на фольгу. Я очень занята. Очень!
—Я тут поем, зачем мне с собой. Вместе давай. Ставь чайник.
