—Дай мне ее, — властно заявляет отец и забирает трубку.—Когда потек? Что ты делала? Масштабы проблемы коротко обрисуй.
Ох. Масштабы колоссальны, они практически катастрофические. Аномально глобальные и точно несоизмеримые с моей способностью адекватно мыслить в данный момент.
Прикрываю глаза и устало упираюсь лбом в холодный кафель на кухне.
Ну же! Отрезвляй меня!
—Все было в воде. Я была в шоке, но хорошо, что брат Карины помог. Починил. Так что все хорошо, пап.
—Ага. Юрку отблагодарила хоть?
Вздрагиваю.
Отблагодарила. Более чем! И нервный смех из горла вырывается. Да что ж это такое?
Представляю Картину с изображением ярости отца, скажи я ему…что именно сделал Юрка Шолохов.
Он свое сполна взял и сам, без всяких благодарностей.
—Пирог с мясом приготовила, вроде доволен, —последнее вызывает гомерический хохот, но я с трудом сдерживаюсь.
—Он говорил мне, что там по сантехнике менять все надо. Но это и стены долбить, чтобы прямо с нуля. Заняться надо, в общем. Ладно, проставлюсь перед Юркой. Хороший малый, только хоть бы не словил звезду…
Что? Мой отец хвалит кого-то? В самом деле? Да нет, это мой слух подводит, уж точно. Не может этого быть. Все для него не такие. Даже я.
—Эм. А он сантехник?
—Нет, он просто мужик, дочь. Нормальный мужик, а не рохля. У меня спина, сама понимаешь, я не могу уже на коленках ползать все смотреть, а он в два моргания понял, что там не так и мне обрисовал. Я, конечно, и не надеялся, что сможет, а тут такой сюрприз. И по проводке спец. Хотя чего сюрприз? Батя у него электрон, научил сына.
Все это как-то мимо ушей проходит, вернее, я слышу и в то же время нет. Молодец, да. Папа хвалит. Впервые на моей памяти кого-то прямо хвалит по всем фронтам.
—Ты там как? Мне приехать? — уже тише спрашивает, и этот голос больше не похож на командирский. На отцовский — да.
—Все хорошо, пап. Готовлюсь стать частью военной академии…
И тут в мою дверь звонят, следом — стучат. Дыхание сбивается. Я перевожу взгляд на настенные часы.
Кто придет в такую срань?
—Пап, кто-то пришел, я перезвоню.
Сбрасываю, когда звонок теперь звучит без остановки.
Ясно. Все ясно. Смотрю в глазок и вижу шатающуюся фигуру Шолохова. Это в восемь утра!!
—Открывай, ведьма. Медведь пришел, — произносит и падает плашмя.
ВАЛЯ
Он просто упал? Боже мой. Тут же открываю дверь, готовая по правде говоря, увидеть разбитое лицо и море крови, но застаю сидящего на подъездном кафеле Шолохова, чьи локти упираются в колени.
Взгляд колкий, бровь подбита, майка разорвана по швам и болтается как тряпка. Загорелая кожа поблескивает в свете солнечных лучей, пробивающихся через окна.
Пьян, но не в слюни. “Амбре” стоит как надо, но во всем этом нет прямо оттенка “упился в хлам”.
Подмигивает здоровым глазом и облизывается, тут же пытаясь встать.
—Ты с ума сошел? — опешив, наклоняюсь к нему, чтобы понять всю степень катастрофы.
—По краю прошелся всего-то, — неловкими движениями пытается встать, я подаю ему руку, но он все делает сам, лишь держа меня за ладонь.
Теплая…
—Ты подрался?
—Что надо ответить, чтобы ты меня впустила? А хотя, мне похер на разрешения, — шатаясь, он вдруг наваливается на меня всем телом, обхватив за талию. Дышит парами алкоголя и выжигает волоски на коже. Икнув, отпускает, поглядывая как чеширский кот.
Меня паника охватывает, а Юра заходит в квартиру, дальше на кухню, словно он тут вообще хозяин.
На ходу кроссовки скидывает и заодно…майку. Летит безобразным пятном на пол, а я вижу красные отметки на спине и на шее. Это синяки?
Может это засосы?
Меня это неприятно кусает, но тут же отпускает. Он свободный молодой парень, а я так вообще не должна интересоваться его времяпровождением. Все.
—Зачем ты пришел? — поднимаю кроссовки и складываю на полку. Майку можно сразу в мусорку же, да?
Шолохов играет мышцами и падает на стул, постукивая длинными пальцами по поверхности. Меня удручает, что я запоминаю эти вещи, мне они вообще не должны быть интересны.
—Захотел и пришел.
—Я не хочу.
Уверенности в голосе не занимать. Не хочу я это проживать, и вообще закрадывается мысль, что лучше я на съемную съеду поближе к академии. Зачем мне эти карусели, от которых тошнить будет?
—Допустим, врешь.
—Нет.
—Сучка иногда ты, Рахманинова. Конечно, врешь, потому что дверь открыла же, — ехидно растягивает губы в кривой улыбке.
—Хорошо, что ты у нас образец для подражания. Я Открыла дверь, потому что думала, что ты там голову себе расшиб.
—И че? Тебе же похер, ну так и валялся бы в крови.
Замолкаем оба. Дышим тяжело, словно сейчас стометровку пробежали под палящим солнцем.
—Ты дурак.
—Не спорю, полный. Вот сегодня на тусе был, мог бы трахнуть любую, а что толку? Не встает у меня ни на кого. Даже якобы девушку свою могу трахать, а в итоге бросаю ее, — печально ухмыляется, похрустывая костяшками. Оглядывается, и я вижу на груди царапины.
