Лай растет в тени Культурной революции, среди шепота взрослых и гнетущей тишины пекинских улиц. Ее мир – тесная квартира, где властвует суровая бабушка, а родители хранят опасные секреты. Встреча с полицией, книги старого букиниста и горькие уроки отца формируют характер девушки, готовой бросить вызов системе. Поступив в университет, Лай становится участницей студенческих протестов. Дружба, первая любовь и мечты о свободе ведут ее к роковому дню на площади Тяньаньмэнь.Писательница, скрывающаяся под псевдонимом Лай Вен, рисует пронзительный портрет поколения, жаждущего перемен.
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)
Литературно-художественное издание
Главный редактор:
Заместитель главного редактора:
Руководитель проекта:
Арт-директор:
Дизайнер:
Корректоры:
Редактор:
Верстка:
Дизайн обложки:
Разработка дизайн-системы и стандартов стиля:
© Lai Wen 2024
Originally published in Great Britain by Swift Press 2024
All rights reserved including the rights of reproduction in whole or in part in any form.
Published by arrangement with The Van Lear Agency LLC via Randle Editorial & Literary Consultancy.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025
Первое мое воспоминание – о бабушке. Помню ее запах. Аромат жасмина и более приземленные нотки масла для пропитки кож, которым она обрабатывала будущие домашние туфли соседок по лестничной площадке. И дыхание у бабушки было такое же: теплое и сладкое, с легчайшей кислинкой прикасалось оно к моей щеке. Но лучше всего я помню ее руки. Пальцы – заскорузлые, но проворные, с прежней ловкостью бегающие по коже туфель, которые она мастерила, ловко кидающие рис в кипящую воду, так, чтобы не обжечься горячим паром.
Помню еще – мне, видимо, было всего два-три года, – как меня зачаровывали раздутые багровые и зеленые вены, виноградными лозами змеившиеся по тыльной стороне ее крапчатых узловатых ладоней. Ее руки были совсем не похожи на мои. Случалось, что бабушка брала мою ладошку – легкую, гладкую – и заключала в свои, и это было изумительно. Но отчетливее прочего я ощущала – особенно на запястье – тепло, исходившее от ее плотной кожи. И чувствовала, что мне хорошо, безопасно.
Морщины, бороздившие бабулин лоб, брыли, свисавшие со щек, – меня они никогда не смущали, хотя детям и случается бояться старости. Для меня бабушкино лицо, тело, все ее существо были старинной картой, одновременно и знакомой, и загадочной – такую хочется читать раз за разом не только глазами, но и пальцами. Я действительно часто тянулась к ее лицу, водила пальчиками по тонким седым бровям, играла с жесткими волосками, росшими на подбородке, – по неведомой причине они меня просто завораживали. Иногда я начинала за них тянуть, и тогда бабушка чихала. Меня это приводило в несказанный восторг, я принималась хихикать, весело и неостановимо, как все малыши. Бабушка смотрела на мои содрогания – сама сдержанная, серьезная, – и только легкий изгиб губ и искорки в серо-голубых глазах намекали на зарождение улыбки.
