В какой-то момент я понял — всё, ещё один удар и я, а точнее моё тело, не выдержит. Либо ребра сломаются, либо череп, мельком я углядел, что медленно, но, верно, подо мной образуется характерное кровавое пятно в форме распластавшегося человеческого тела.
И тут, когда меня опять занесли над головой, хватка внезапно ослабевает и я безвольной куклой валюсь на землю, болезненно вскрикнув в конце.
Вид снизу открывает мне замечательную картину того, как Слава навалился сзади на моего мучителя и вцепился в его шею зубами, а тот орёт во всю глотку и пытается его от себя оторвать всеми своими тремя руками.
Я понимаю, что сейчас мало, чем смогу помочь, так как моё тело полностью разбито, но всё же собираю все оставшиеся силы и в едином порыве из лежачего положения бью ногой по колену того урода, который со мной это сделал.
Он болезненно вскрикивает и валится на землю. Чтобы не быть задавленным много-килограммовой тушей, Вячеславу пришлось откатиться в сторону, после чего он быстро встаёт на обе ноги и принимает боевую стойку.
Надо отдать его противнику должное, тот тоже поднимается, даже не смотря на боль, из-за которой у него то и дело подрагивает нога, по которой был нанесён удар.
Они уже готовы были рвануть друг на друга в безудержном приступе ярости, но тут внезапно земля разверзлась и, пробиваясь сквозь каменные плитки дороги, между дерущимися внезапно выросла стена терновника. Толстые коричневые стебли, полностью усеянные длинными шипами, завивались и расходились в разные стороны, оттесняя противников друг от друга, а когда драка полностью остановилась, на всю улицу прозвучал, леденящий душу спокойный голос.
— Ещё хоть одно резкое движение и я клянусь, что от того, кто его сделает, и мокрого места не останется.
Я лежал на земле в позе дохлой собаки и не видел, кто там говорит, но даже так в полной мере прочувствовал всё полноту презрения и высокомерности, а также того холода, которым окатил нас неизвестный.
— Что за отвратительные люди? Только вылезли на белый свет и тут же стали рвать друг другу глотки, словно дикие звери. — Продолжал новоприбывший. — Разве мужчины, вступившие в кои-то веке в приличное общество, не должны стараться стать источником хороших манер, а не показывать силу при любом удобном случае, особенно если последнее у них получается откровенно плохо? Ммм? Я вас спрашиваю.
В ответ на заданный, явно риторический, вопрос никто благоразумно отвечать не стал, а когда начали раздаваться шаги, постепенно приближающиеся к нам, краем взгляда я заметил, как трёхрукий инициатор беспорядков немного попятился назад.
— Вопреки всем правилам, которые всё это время втолковывала вам академия, вы всё ровно устроили тут чёрте что, да ещё и посреди улицы, да ещё и на глазах у обычных граждан.
Готов поспорить, что с появлением этого парня, кем бы он ни был, все обычные граждане предпочли смыться в тень.
— Ну, что вы молчите? Как драться, так в первых рядах, а как ответить за свои проступки, так никого? — Голос становился всё ближе и ближе, пока, судя по звуку, не остановился в нескольких метрах от меня, после чего продолжил. — По всем правилам, об этом происшествии следует доложить госпоже директрисе, но я не горю желанием её беспокоить ради такой мелочи, поэтому сам придумаю вам наказание.
— Послушайте, господин, нам с вами совершенно нечего делить, я, то есть мы, просто воспитывали этих зарвавшихся навозных клопов и не хотели бы… — Неожиданно, ставшую вежливой, речь главаря трёшек прервало одно резкое, но твёрдое слово.
— Заткнись! И не смей перечить мне, червь! — Все слова говорящего, были пропитаны презрением к, стоящему ниже него на социальной лестнице, увальню. — Мне всё ровно, что произошло между вами. Ваши действия говорят сами за себя. Такое поведение недопустимо на территории академии, этим вы порочите не только себя, но и тех, кто учится вместе с вами.
— Н-но мы не… — Быстро залепетал трёхрукий.
Вдруг, не дав ему договорить, прозвучал хлопок, и воздух рассёк длинный тонкий стебель. На манер кнута, он ударил зарвавшегося студента по ноге. Конечность подломилась и тот с громким рёвом упал на землю.
— М-моя ногаААААА!
— Надеюсь это послужит вам отличным уроком и впредь вы не будете так опрометчиво себя вести. — Совершенно не обращая внимания на крики боли взрослого мужчины, он спокойно, как ни в чём небывало, продолжил говорить. — А сейчас, будьте так добры, отведите своих друзей в медпункт, а то, боюсь, что они уже не в состоянии дойти сами.
Сразу после этих слов, словно получив команду, ко мне подбежали Слава и Вёрджил.
— Кирилл, ты как? — Неожиданно бодрым голосом, спросил Вячеслав.
В ответ я попытался что-то сказать, но из моего горла донёсся только глухой хрип, повлёкший за собой кровавый кашель.
— Не двигайся, сейчас мы усадим тебя.
