Чтобы я не захлебнулся собственной кровью, так из меня и прущей, ребята помогли мне принять сидячее положение, и я смог нормально откашляться, правда тут же жутко заныли все кости. Благо одногруппники по моим гримасам быстро поняли, что я хочу сказать и взвалили меня себе на плечи.
Наконец, пусть и сквозь слёзы, я смог оглядеть "поле битвы". Быстро разросшийся, сорняк стремительно усыхал, обваливаясь на дорогу целыми засохшими пластами, ещё пару секунд, бывшими зелёными, стеблей.
Сквозь эту рассыпающуюся колючую стену, к своему вопящему командиру уже пробивались трёшки. Наши тоже собирались в единую кучу, только с другой стороны. На сколько я успел заметить, кроме нас с трёхруким, никто серьёзно-то и не пострадал, так, пара синяков и ушибов, ну и у Вальца порезана ладонь.
Переведя взгляд на причину всего этого недоразумения, меня чуть было не вывернуло наизнанку. Нога у моего несостоявшегося изувера была не просто сломана, а нафиг оторвана, как будто кто-то чрезвычайно сильный ударил его прямо в колено. По обломку голой кости уже вовсю бежали струйки крови из новообразовавшейся раны на теле громилы, заливая собой всю дорогу.
"О, скверна, как он только сознание от боли не потерял, это же должно быть просто невыносимо! Не то, чтобы мне было его жалко, просто выглядело это действительно не очень."
Желая увидеть своего спасителя, а заодно и того, кто такое мог сотворить, я неожиданно наткнулся на совершенно холодный бесстрастный взгляд, направленный прямо на меня.
Высокий стройный шатен с прямо-таки безупречной кожей, красиво уложенными волосами и прямой, как ствол дерева, спиной, в данный момент взирал на нашу компанию с высока, но совершенно без интереса, словно он каждый день разнимает дерущиеся толпы. Хотя кто знает, может так и есть? Из-за его прямо-таки непроницаемого лица, было сложно понять о чём тот думает в данный момент. На нас он смотрит, как на жуков, копошащихся под его ногами. Ну, тут ничего удивительного.
Неподалёку от него со скучающими лицами о чём-то болтают парень и девушка. Манерами и статью они очень походили на шатена: такие же гордые и непоколебимые, но вот его навыков держать себя им явно недоставало.
Парень, скривив своё лицо, что-то рьяно рассказывал девушке, на что так тихонько посмеивалась, украдкой оглядывая улицу.
— Ай! Кретины, не тяните так сильно и заберите ногу, мать вашу! — Всё не унимался здоровяк, сквозь зубы крича на подчинённых. От былой учтивости по отношению к вмешавшемуся высокородному, (а это скорее всего был именно он) не осталось и следа. На него трёхрукий теперь смотрел, как на врага народа, правда, вряд ли он попробует как-то отомстить обидчику, не после такой демонстрации силы уж точно, но то ли дело я!
Напоследок он одарил меня таким взглядом, будто предрекал мне скорую и мучительную кончину, ярость в нём так и сквозила из всех щелей.
Уж не знаю, когда его поставят на ноги и поставят ли вообще, но я железно уверен, что он мне этого ни за что не простит и обязательно при первой же нашей встрече попробует меня кокнуть, если, конечно же, тот не истечёт кровью по дороге в медкабинет.
"Эх, ну и вот на кой мне всё это? Я же опять почти ничего не сделал, но почему-то вновь оказался крайним."
— Всё сказанное, касается и вас тоже. — Неожиданно подал голос шатен.
— А? — Не понял Вёрджил.
— Если уж учитесь вместе с нами, то извольте соответствовать. — Сказал и был таков. Развернулся и пошёл по направлению к, ждущей его, парочке.
Как я и думал, утреннее происшествие ничем хорошим для меня не закончилось. Кое-как, под мои хрипящие вопли, меня всё же дотащили до Виктории Йозефовны, где она, даже не спросив причину таких серьёзных травм, снова попрыскала выжимкой темноцвета, а затем отвела в отдельную комнату в белых тонах, обставленную кроватями. Меня уложили в одну из них и сказали отдыхать до полного выздоровления.
Дальнейшее моё пребывание в палате, как однажды назвала белую комнату одна из помощниц врача, было, можно сказать, самым лёгким, но в тоже время и самым скучным моим периодом в академии.
За мной ухаживали, приносили еду в пастель и всячески оберегали, но при этом делать мне в остальное время было совершенно нечего. На занятия я также не ходил, отчего очень волновался, что потом не смогу всё наверстать. Пару раз ко мне заглядывали одногруппники, в основном Слава с парнями, которые в тот день тоже были с нами. То есть: Вёрджил, Вальц, тот хмурый тип — Генри и Лирой.
На счёт последнего был, кстати, один интересный момент. Из разговоров одногруппников я узнал, что тот пёс был перевоплотившимся Лироем, а ещё до меня наконец-то дошло, где я мог его раньше видеть. Похожий зверь напал на меня во время вступительного экзамена рано утром, а когда я спросил парня — о том не он ли то был, тот лишь виновато пожал плечами и поспешил сменить тему.
Ну да и ладно, я всё ровно на него не обижаюсь, тогда каждый был сам за себя и пытался выжить. Сейчас же, видя, как Лирой спешил на помощь своим товарищам, пусть и напортачил в паре мест, он всё же показал, что ему можно доверить свою спину.
