По обеим сторонам дороги громоздились кучи вещей. Новоприбывшим было негде жить, поэтому они ночевали под открытым небом. Их разбудили звуки взрывов, и теперь они тревожно глядели в направлении дымного столба. В тусклом голубоватом предутреннем свете лица беженцев казались еще бледнее, чем обычно. К Чэн Синь вернулось ощущение, что она смотрит сверху вниз на муравейник.☺ Девушка пробиралась среди бледных лиц, и ее томил подсознательный страх, что солнце больше никогда не взойдет.☺☺
☺ C10: Про муравейник, кажется, уже раньше что-то было. Автор любит вращаться в кругу одних и тех же сравнений — глаза, муравьи...
☺☺ N: См. финал ТЛ. Я ещё тогда сказал, что это издевка над единственным приличным трисолярианином. И вот здесь ситуация переменилась.
Чэн Синь вошла в палатку и сразу вспомнила былую гипер-информационную эпоху. В обширном помещении над чиновниками и клерками висели многочисленные голографические инфоокна. По-видимому, многие из них трудились всю ночь и смертельно устали, но работы не убавлялось. Под этой крышей теснилось множество отделов, и все они боролись за рабочее пространство, что сильно напомнило Чэн Синь биржевой зал на Уолл-стрит в годы Общей Эры.☺ Работники что-то нажимали в инфоокнах или набирали текст, а затем окна автоматически перемещались☺☺ к другому клерку для дальнейшей обработки. Казалось, что светящиеся инфоокна — это призраки недавно ушедшей эры, собравшиеся на последнюю встречу.
☺ R: Откуда ей, аэротеху, знать?
N: Ну мы же знаем, хоть и не биржевики…
☺☺ N: Зачем окна перемещать? Они же нематериальны!
Она не остановится ни перед чем.☺
☺ N: Перевожу словами Уэйда. Похоже, Чэн Синь наконец поняла, что Уэйд был во всём прав.
C10: Ни черта она не поняла. Иначе не натворила бы бед, из-за которых почти всему человечеству пришел кирдык, отправив Уэйда на гильотину.
Томоко, по-прежнему в камуфляжной форме и черном шарфе, но без катаны, стояла у правительственного микрофона. Ее прекрасное лицо не носило и следа той пугающей, жестокой притягательности, к которой за прошедший год все уже привыкли.☯ Сейчас она была сама лучезарность. Томоко поклонилась собравшимся лидерам человечества, и Чэн Синь снова, как два года назад, увидела милую хозяйку, привечающую гостей, прибывших на чайную церемонию.
☯ R: До меня через каких-то полгода дошло почему у Томоко выраженный японский окрас. Для нас оккупанты и гады — немецкие фашисты, для китайцев — японцы. Таки катана, японский чайный домик, шарф ниндзя, морализаторство с привкусом бусидо. Это не наша импровизация.
C10: Ну да. Чжицзы ведет себя как японка, поэтому и логично было бы обозвать ее Томоко, все правильно. Тут, я думаю, просто антагонизм переводчиков. Кен Лю заупрямился, не захотел принимать завуалированное предложение Джоэла Мартинсена. Ну, это я так полагаю. Вот и назвал это существо Софон. Оставь мы так, возникла бы страшная путаница. Так что очень хорошо, что мы сделали так.
R: Мы сделали хорошо, нет споров. Я говорю о глубинной причине почему Лю Цысинь стилизует Чжицзы не под мексиканку/китаянку/кореянку/маори/австрийку etc а именно под японку
N: И вкладывает ей в руки меч — однозначный символ угрозы.
Cнаружи что-то взорвалось,☺ и все собравшиеся инстинктивно повернули головы. Четыре подвесные осветительные рампы закачались, по залу забегали тени. Казалось, здание вот-вот рухнет. Но Томоко продолжала:
