Черил была в спальне и выглядела хуже, чем я предполагал. Он выбил ей два зуба, избил и, кроме того, сломал ей одно или два ребра. Вся комната и Черил были забрызганы кровью. На полу лежали разорванные желтые шорты, и она обмотала пояс белой хлопковой блузкой. Несмотря на это, она умудрилась выглядеть скромно. Она тихо стонала, до тех пор пока не приехала скорая помощь — два парня в одинаковых зеленых куртках и шапочках.
— Мы заберем ее, — сказал один из них таким тоном, словно в этом могли быть какие-то сомнения.
— Похоже, у нее сломано ребро, — сказал другой.
Ребята были из Баптистского мемориального госпиталя, в миле оттуда на Саут-Лэймар-роуд. Я сказал Черил, что там о ней хорошо позаботятся, от всей души надеясь, что это окажется правдой. Но когда ее погрузили на носилки, она схватила меня за руку и начала просить не оставлять ее.
— Я боюсь, — едва шевеля губами, произнесла она.
— Почему? — спросил я. — Этот ублюдок не вернется, можешь быть уверена.
Но она продолжала отчаянно трясти головой. Потом она сказала. Передо мной лежала девочка, которую избили почти до бесчувствия, пытаясь изнасиловать, и чего же она боялась? Она боялась того, что ее родители ей скажут. Я пообещал поговорить с ними, и она наконец меня отпустила. Когда скорая уехала, я вернулся в квартиру Черил и позвонил ее родителям. Это не обещало быть, по выражению Сьюзен, социальным звонком.
Мэтты жили в Тупело, в городке, где родился Элвис и где помещалась штаб-квартира организации «Граждане за достойную Америку». Эта организация посвятила себя самоотверженной борьбе именно за то, в чем вы могли бы ее заподозрить. Я не знал, чего ждать от Мэттов, но кое-какие мысли на этот счет у меня были. Было 5.30, когда я позвонил, и отец, видно, только что пришел домой. В трубке я слышал, как кто-то возится у плиты, а это означало, что мама тоже дома.
— Мистер Мэтт, это Дон Шапиро. Я преподаватель Черил по английской литературе.
Очень неуклюжее вступление, но ситуации, подобные этой, не располагают к тонкостям.
— По литре? Да, она рассказывала. Что случилось? Она что-то натворила?
— Нет! Э-э… нет. Совсем нет. На самом деле натворили с ней. — Я откашлялся и в нескольких коротких фразах описал положение дел.
— Где этот сукин сын? — закричал мистер Мэтт. — Я убью его, если найду!
Было ясно, что он действительно сейчас хочет кого-нибудь убить. Он что-то крикнул жене, которая тут же взяла вторую трубку. Мне пришлось дать и ей объяснения, перемежавшиеся злобными комментариями Большого Папочки.
— Как это могло произойти с Черил?
Я почти физически видел миссис Мэтт, заламывающую руки.
— Она же всегда была такой примерной девочкой. — Она многозначительно помолчала. — Что на ней было надето? Может быть, она сама его спровоцировала?
— Скажите мне имя этого сукиного сына, и я убью его!
Прошло добрых пять минут, прежде чем они поинтересовались, как Черил себя чувствует. Весь разговор был настолько отвратительным, что мне хотелось повесить трубку. Я сказал то, что вызвало их резкую неприязнь:
— Она нуждается в вашем сочувствии, а не в гневе.
— Это мой ребенок, а не ваш, — презрительно фыркнула миссис Мэтт.
— Мне не нужно, чтобы кто-то учил меня, что мне думать о моей дочери. Кстати, почему вы-то там оказались?
— Потому что она побоялась звонить вам. — Я подождал, пока до них дошел смысл сказанного. Потом я обрисовал им ее состояние и назвал госпиталь. Повесив трубку, я стал счищать с какого-то предмета запекшуюся кровь, но скоро бросил и постарался представить себе человека, напавшего на Черил. Воображение рисовало мне толстобрюхого любителя пива, водителя пикапа, хотя я знал, что изнасиловать девушку пытался адвокат, ездивший на БМВ. Так-то вот с сексуальными стереотипами. Я отправился домой, обозленный на Тупело, так как устал злиться на отдельных людей.
Вернувшись домой, я обнаружил, что настроение Сьюзен не лучше моего. Я понял это, потому что всякий раз, когда моя жена бывала не в духе, она принималась за уборку. Вот и сейчас, вооружившись тряпкой и флаконом с полиролью, она наводила глянец на немногочисленную мебель в нашем доме. Волосы были убраны под тюрбан, скрученный из полотенца, голые локти мелькали, как у многорукой чистящей богини. Наш вертикальный пылесос лежал у двери, словно крокодил, уткнувшийся пастью в пол. Влажный линолеум еще блестел после мытья, и я буквально покатился по холлу.
— Осторожнее, он еще скользкий! — с некоторым опозданием крикнула мне Сьюзен.
Я прошел в спальню. Было уже время обеда, но есть мне не хотелось.
— Я немного полежу! — крикнул я в ответ, сам не знаю зачем — мы были на расстоянии десяти футов друг от друга.
— Хорошо! Обед будет через час!
