Где-то в доме, заглушая шум грозы и ветра, проникавшего сквозь капитальные стены, раздался пронзительный женский вопль. Это не было похоже на крик боли или страха, так могла кричать только сумасшедшая. Ее голос то усиливался, то замирал в жалобном стоне. Сумасшедшая жаловалась на свою судьбу.
В конце длинного, просторного коридора показалась хорошенькая медсестра. В руках у нее был поднос с ужином. Остановившись возле одной из многочисленных дверей, она поставила поднос на стоящий возле стены белый, покрытый эмалью столик.
Увидев ее, темноволосый коренастый мужчина широко улыбнулся, обнажив два золотых зуба, но тут же погасил улыбку: с верхнего этажа снова донесся вопль.
– Она действует мне на нервы, – проворчал он и, приволакивая ногу, подошел к медсестре. – Неужели ничего нельзя сделать?
– Это из десятого номера, – сказала медсестра, поправив обрамлявшие ее красивое лицо светлые волосы. – Эта больная всегда ведет себя так во время грозы. Надо бы поместить ее в звуконепроницаемый номер.
– Не проще ли сделать ей укол, – возразил мужчина. – Ее крики вызывают у меня дрожь. Знал бы, что здесь творится, никогда бы не пришел сюда работать.
– Полноте, Джо, – промолвила медсестра. – Интересно, на что же вы рассчитывали, соглашаясь на работу здесь?
– Только не на это. Мои нервы уже на пределе. Вы слышали, что эта ведьма из пятнадцатого вчера чуть не вырвала мне глаза?
– Это мне уже известно, – насмешливо улыбнулась девушка. – Как сказала мне сменщица, вы тряслись как осиновый лист.
– Это я симулировал. Хотел вытянуть немного коньяка у доктора Траверса. Но этот скупердяй сунул мне под нос нюхательную соль. – Джо замолчал и скривился, пытаясь подавить злость. – Послушайте, как воет ветер. Тут и без того мрачно, да еще эти завывания. Словно погибшая душа жалуется на свою судьбу.
– Просто вы не в настроении сегодня, – сказала медсестра. – Я люблю ветер.
– Странная любовь. Ну, я пошел, – сказал Джо.
Неожиданно вопли перешли в жуткий смех – без эмоций, без радости, особенно страшный на фоне раскатов грома.
– Этот милый смех вам тоже по душе? – Джо с беспокойством смотрел на медсестру.
– Мы здесь привыкли к этому, – девушка равнодушно пожала плечами. – Сумасшедшие – как дети. Их поведение – не больше чем попытка объясниться с нами.
– Что ж, ей это отлично удается, – с сарказмом произнес Джо. – Она может гордиться своими успехами.
Они замолчали, потом медсестра спросила:
– Вы уже освободились?
Джо дружелюбно-насмешливо посмотрел на нее.
– Могу ли я рассматривать ваши слова как намек на приглашение?
Она рассмеялась.
– Боюсь, что нет, Джо, – с сожалением проговорила девушка. – Мне еще нужно накормить восемь больных. Это займет минимум час.
Джо посмотрел на поднос и заметил:
– Не слабо кормят в этом заведении. Я-то думал, что они, как звери, получают сквозь решетку кусок сырого мяса. – Он взял с подноса листок сельдерея и принялся жевать.
– Как вы можете прикасаться к обеду больной! – упрекнула медсестра. – Здесь это не положено.
– Предупреждать надо, – невозмутимо сказал Джо. – Теперь я уже проглотил это. Вкусно. К тому же, что значит для нее листок сельдерея, если в будущем ей светят миллионы.
– Так вы, оказывается, в курсе дела?
Джо бросил на нее косой взгляд.
– Ладно, от меня мало что ускользает из того, что творится здесь. Я приложил ухо к замочной скважине и подслушал разговор доктора Траверса по телефону. Блендиш оставил ей несколько миллионов долларов, – он присвистнул. – Уму непостижимо… Миллионов!..
– Увы, пора за работу… Значит, мы не встретимся вечером? – она лукаво посмотрела на него. – Неужели вы решили потерять вечер, проваляясь в постели?
Джо скользнул взглядом по ее ладной фигуре.
– О'кей, встретимся в восемь. Только не заставляйте меня ждать. Посидим в машине в гараже. Кроме других нужных вещей, я могу научить вас водить машину, – он подмигнул. – Это полезнее рома или джина. – Он ушел, волоча ноги, занятый собой и равнодушный к своей маленькой победе.
Медсестра посмотрела ему вслед, вздохнула и взялась за ключи, висевшие на тонкой цепочке у нее на поясе.
Со второго этажа снова послышались крики. Больная, казалось, обрела новые силы, и ее крик заглушил вой бури. Где-то громко хлопнула дверь.
Медсестра вошла в скудно меблированную палату. У окна стоял железный стол, рядом – привинченное к полу кресло. На потолке тускло светила лампочка под проволочным абажуром. Стены палаты были обиты светло-голубой материей. У противоположной стены на кровати лежала женщина. По всей видимости, спала.
Все еще занятая мыслями о Джо, медсестра поставила поднос и подошла к кровати.
– Проснитесь! – грубо окликнула она больную. – Еще не время спать. Вставайте, я принесла вам ужин.
Ни единого слова или движения. Медсестре стало не по себе.
– Да проснитесь же вы! – она ткнула пальцем в одеяло и, почувствовав что-то мягкое, отдернула руку. Под одеялом была только подушка. Медсестра вздрогнула от предчувствия беды.
