Ну вот, он и представить не может, что она говорит вполне серьезно. Думает, наверно, что Антонина сама что-либо напутала и теперь, столкнувшись с первыми трудностями, чисто по-женски паникует.
— Андрей Степанович, прошу вас как можно более внимательно выслушать меня… Повторяю: я целый день сидела над задачей и сначала даже не поверила себе — так же, как теперь вы не верите мне.
По мере того как Антонина излагала свои соображения, лицо Кунько становилось все более хмурым. Наконец он пригласил Зину:
— Попросите, пожалуйста, Шлыка.
Тот вошел, независимо хихикнул, кивнул в сторону Антонины:
— Что, будем выяснять отношения? Скажу сразу же: к Будник у меня самые приязненные, даже товарищеские чувства…
— Меня интересует ваше отношение к задаче, которую вы начинали решать с Белячковым. Вы можете объяснить, почему в ней выплыло на поверхность столько грубейших ошибок? Вы что, не могли заметить их в свое время?
При всей вежливости голос Кунько звучал требовательно, даже сурово, и Шлык сразу же перестал шутить, снял очки, стал тереть стекла пальцами. Было видно, что ему не очень-то хочется об этом говорить.
— Ну что ж, — выдавил наконец он, начав водить ребром ладони по краю стола, как бы намереваясь перепилить его, — я в самом деле работал над этой задачей с Белячковым. Но у нас сразу же начались споры по поводу ее решения. Доказать что-либо Белячкову мне не удалось, и потому я фактически отключился от задачи. Взял новую. И больше уже не интересовался, что там накрутил Белячков. Вот так и получилось, в общем, не очень красиво…
Очень уж просто все у него выходило! Не таким человеком был Шлык — Антонина хорошо это знала, — чтоб столь легко сойти с дорожки. Не иначе, он что-то утаивает.
— Получается как в детском садике, — усмехнулась она, — отдай мне игрушки, я больше с тобой не вожусь.
Шлык промолчал, Кунько же твердо проговорил:
— Напишите мне объяснительную, записку, руководство примет меры. Пока же отложите все свои дела и садитесь за задачу вместе с Антониной Ивановной. Отвечать будете наравне с нею.
— Простите, но при чем здесь я? — возмутилась Антонина. — Почему это мне отвечать за чужие грехи?
— С сегодняшнего дня, разрешите вам напомнить, вы руководитель группы и, значит, отвечаете за все, что там происходит.
Он встал. Серый костюм с накладными карманами, широкий пестрый галстук, над ним — крутой подбородок, впалые щеки, покрытые здоровым коричневым загаром, слегка выдающиеся вперед челюсти — все выдает в нем энергию, решительность, целенаправленность.
— В немедленной сдаче заказа заинтересованы мы все. И от того, как группа справится с нею, будет зависеть многое… Срок вам дается минимальный, скажем, месяц, не более… У меня все.
Он отвернул манжету на левой руке, постучал пальцем по часам:
— Между прочим, рабочий день кончился. Советую расходиться по домам. И вообще, нужно уметь справляться со всем намеченным за восемь часов…
«Нет, уважаемый товарищ Кунько, — подумала Антонина, — вряд ли справитесь вы за положенные восемь часов с заказом «Строймонтажиндустрии». И, может, не стоило бы вам демонстрировать свою деловую хватку, я лучше бы сесть вместе с нами и еще раз разобраться в этой задаче. Ну ладно, скоро сам во всем убедится…»
У двери она вспомнила, что хотела задать ему еще какой-то вопрос, и вернулась.
— Вы знаете, что нам прислали нового программиста?
— Мне говорил Метельский, — равнодушно сказал Кунько.
Тогда все ясно: Метельский — главный инженер управления, руководство. Только не излишне ли спокойно относится к вопросу сам Кунько?
— А что, стоящий это парень? Как думаете?
— Кто? Новенький? — переспросила Антонина и вместо ответа пожала плечами. Выходя, она ощущала на себе внимательный, какой-то особый взгляд Кунько: во всяком случае, не такой, каким смотрят руководители на подчиненных.
На скамье возле входа в сквер Алексея не было. Антонина поискала глазами — может, куда-нибудь отошел, может, опаздывает. Если он не мог прийти, то обязательно предупреждал — звонил по телефону или заезжал к ней до конца рабочего дня. Значит, что-то случилось. Да, в конце концов, у него тоже могут быть какие-то незапланированные, срочные, и неотложные дела — вот потому и задержался.
Одной идти домой не хотелось, и Антонина решила заглянуть в соседний гастроном — кой-чего купить, а к тому времени, может, подойдет и Алексей. Так она и сделала. Стояла в очереди за мясом, за молоком и все высматривала мужа, не покажется ли на той стороне улицы. Однако он не приходил, и Антонина решила больше не ждать.
