Его контора представляла собой сырое и безрадостное помещение, освещенное бледно-голубым сиянием галогенных ламп. Рабочий участок был заполнен дюжиной компьютеров и таким же количеством сетевых экранов, осуществлявших мониторинг различных спутников и наземных камер. По комнате были разбросаны пластиковые чашки из-под кофе и бутылки с содовой в разных стадиях заполненности, наряду с тремя-четырьмя пустыми коробками из под пиццы на столе у стены слева. Одна полупустая коробка находилась под рукой у Бернса возле компьютера и во время разговора со мной он продолжал жевать пиццу. Вначале мне показалось странным, что он уничтожает ее в девять утра, но потом я понял, что для него это могло быть и поздним ужином.
Я испугал его своим появлением (наверное, он не часто общается тут с людьми), и он не сразу разговорился со мной. То есть, до тех пор, пока мы не заговорили о Бене Пирсе. Тогда мне трудно стало заткнуть фонтан его красноречия.
– Пирс был великолепен, когда работал в своей области чистой теории и дизайна, – сказал Бернс. – Его созидательная способность была абсолютно гениальной, хотя, лично мне кажется, что она маскировала опаснейшие эмоциональные аспекты, которых должна была касаться.
– М-мм да, – сказал я. – Но почему он вдруг покинул проект?
– Видимо потому, что бы рано или поздно арестовали.
– Пожалуй, для побега бывают причины посерьезнее. За что ему грозил арест?
– Мы обнаружили, что доктор Пирс выполняет несанкционированное перепрограммирование андроида ББ-2, – пояснил Бернс. – Перепрограммирование, подвергающее опасности весь проект. Я убежден, что именно его безответственные действия послужили причиной проблем, с которыми мы сейчас столкнулись.
– Вы говорите о связанных с насилием психопатических эпизодах?
– Нет, с тем фактом, что мы не можем контролировать эти эпизоды. ББ-2 была создана многофункциональной, как вам известно. Одной из функций было применение насилия и эта часть программирования явно выжила.
– Нам повезло. А каковы ее прочие функции?
– Боевая подготовка и тайные операции. Также самооборона, ведь она предназначалась на роль личного телохранителя ББ Стар. Были добавлены и развлекательные функции.
– Развлекательные? – с опаской переспросил я.
– Ну скажем, ББ Стар была интимно заинтересована в этом проекте.
Я обхватил голову руками.
– Она была секс-игрушкой, – пробормотал я.
– Не думаю, что «игрушка» – подходящий к ее функциям термин, но сексуальное удовлетворение было частью ее изначальных технических характеристик. Хотя мне неизвестны результаты ее окончательного программирования, поскольку доктор Пирс саботировал проект.
Потерев глаза кончиками пальцев, я приготовился к приступу ожидающей меня головной боли.
– ББ Стар потратила миллиард кредитов на создание секс-игрушки на атомной тяге.
ГАРВ прокрутил сообщение по ту сторону моих век, и я как будто увидел его ухмылку.
– Кажется, мы только что потеряли детскую аудиторию, босс.
– А ну уточни, – вслух потребовал я.
– Что уточнить? – спросил Бернс.
– Ничего. – Я вновь уставился на собеседника. – Значит БС имел ББ «во плоти» в качестве жены, но построил дроида по ее точному подобию?
Бернс пожал плечами и откусил внушительную часть пиццы.
– Очевидно, мисс Стар была фригидна, – промычал он с полным ртом. Затем поднял коробку и предложил мне. – Хотите кусочек?
– Спасибо, нет. Я уже завтракал.
Бернс снова пожал плечами и сунул в рот остаток пиццы.
– Эта пицца бесподобна, – заметил он. – Она от ПиццаПорт. Лучшая пицца на планете. Мне ее анализируют, так что я могу украсть ее рецепт. Вы точно не хотите попробовать?
– Благодарю, нет. Итак, вы действительно работали над проектом ББ-2?
– Ну да. Я был правой рукой Пирса, пока не узнал о его истинных намерениях. Это не означает, что я фактически работал над «правой рукой». Пирс обожал всякого рода крайности.
– Вы не могли бы немного рассказать мне о дизайне и чуточку о самом дроиде?
Проглотив пиццу, Бернс аккуратно сложил руки на коленях и повернулся ко мне. Его глаза затуманились, а в голосе появились изумленные нотки.
– Она самый совершенный дроид на свете и наиболее замечательное человеческое свершение из всех, какие мне довелось видеть.
– О, Братец, – мелькнули передо мной слова ГАРВа. – Неужели он заплачет?
– Ее поступи абсолютно «человечна» в мельчайших деталях, но в то же время она более гордая и возвышенная, – продолжал Бернс. – Грация ее простейшего движения, ритмичность, жест – все это поэзия созидания. Нежное выражение любопытства или морщинки оцепенения этого существа увлажняют мой взор слезами.
– Простите, морщинки чего?
– Знаете, когда бровь сокращается и образует легкую припухлость над веком, она как бы указывает на глубокое сосредоточение и непостижимость мыслей. Наша работа над ББ-2 была просто уникальна.
– Вы говорите о ее бровях?
– Это было моей сферой сосредоточения.
– Вы программировали ее брови, – произнес я, когда экспресс головной боли подошел к станции.
– Вообще-то, только левую. Пирсу не понравилась моя предварительная работа над правой. Он очень консервативен во всем, что касалось лба.
