К вечеру тридцать первого декабря понимаю, что взвинчен до предела. Не мысли даже, а сексуальный бред. Тело напряжено, в паху – пожар, а перед глазами – Викина грудь с торчащими сосками; закушенная до крови губа; запрокинутая назад голова; напряжённый изгиб шеи.
Чем ближе час встречи, тем навязчивее откровенно бесстыжие образы.
– Спускайся, я жду, – не замечаю, как перехожу на лаконично деловой, прохладный стиль, хотя зверь внутри предвкушает встречу.
На ней не куртка, а пальто. Мягкий кашемир едва прикрывает колени. Ей идёт.
– Шикарно выглядишь, – отвешиваю топорный комплимент на автомате и распахиваю перед Викой дверцу своего «Зверя». Хм, как она назвала мой чёрный Рэндж Ровер. Да, хищный. Подходит. Хоть я и не даю клички своим машинам.
Снова едем по ночному городу. В одной из моих квартир уже ждёт накрытый приходящей домработницей стол, разбрасывает разноцветные огоньки живая наряженная ёлка, звучит тихая музыка. Стандартный минимум для романтического вечера в интимной обстановке.
Практически не разговариваем, погружённые каждый в свои мысли. Уже почти у цели ловлю её напряжённость. Кажется, она жалеет, что связалась со мной.
– Эй, – заглушив мотор, притрагиваюсь большим пальцем к её подбородку. Она вскидывает на меня зелёные глаза. Растерянность. Открытость и доверчивая беззащитность, как у щенка. Не люблю такой откровенной наивности, но в этот раз готов потерпеть. – Это всего лишь Новый год. Праздник, когда хорошо вдвоём.
– Втроём, – прячет Вика глаза под ресницами. Я замираю, соображая, что она имела в виду. – Ты забыл про ёлку, Алекс Берг.
Мне нравится, как она произносит моё имя. Не тянет капризно: «А-алекс», не называет дурацкими уменьшительными именами, а выдыхает почти интимно, но открыто, словно иглы вгоняет: «Алекс Берг».
Хочется подмять её под себя прямо сейчас. Впиться в губы, ранить кожу жёстким поцелуем. Впечатать наконец-то ладони в её грудь, потереться восставшей плотью о её плоский живот. Проверить, так ли он упруг, как кажется. Сдерживаюсь с трудом.
Выскакиваю наружу, открываю дверцу, подаю руку. У неё ледяные пальцы. Волнуется. Ну, ничего. Я сумею её согреть.
В квартиру Вика входит осторожно, словно ступает по минному полю. Так кошки лапой пробуют воду. Удивляется строгому дизайну, восхищается голубой ели в кадке, смущается, когда падает её пакет. Интересно, что она в нём принесла?
Её наивная непосредственность слегка раздражает: сразу чувствую себя усталым от жизни старцем, которого уже ничем не удивить.
Очень по-женски сбрасывает лёгкое пальто мне на руки, позволяя поухаживать. Как там говорят? В гардеробе каждой женщины должно быть маленькое чёрное платье? На ней – маленькое платье цвета переспевших вишен. «И бордовый комплект под ним», – шепчет, подсказывая, возбуждённое подсознание.
Всё остальное – мимо кассы. Глаза замечают только тело: красивое и стройное, изящное для её роста. Она принесла туфли. Переобулась с грациозностью Золушки.
Длинные ноги, слегка выпирающие тазовые кости и лобок под натянутой туго тканью. Идеально плоский живот, грудь круглыми мячиками и снова соски – их каменное великолепие не скрывают ни платье, ни кружевной комплект. Зависаю на них надолго, а когда поднимаю взгляд выше, вижу, как девушка кусает губы и нерешительно смотрит на меня.
– Проходи, – делаю жест рукой, и она послушно идёт, куда ей указано. Жаль, что не в спальню. Но спешить не в моих правилах.
Нас ждёт праздник. Шампанское, тосты, вкусная еда, какие-то слова – не важно.
Мои чувства обострены до предела. Я ловлю лишь её дыхание, движения и блеск глаз. Терпеливо жду, когда она достаточно осмелеет, расслабится и будет готова к тому, за чем, собственно, и пришла.
Какой он красивый. Этот Алекс Берг.
Эти выступающие скулы. Впалые, рельефные, обтянутые гладко выбритой кожей. Волевой подбородок. Тяжёлый, квадратный, упрямый, спартанский. Я боюсь лишний раз поднять глаза. Изучаю гипотетическую щетину. Наверняка она такая же тёмная, как его волосы. Густая, колючая. Ему бы шло.
Какой он молчаливый. Этот Алекс Берг.
Два слова рядом – максимум. Движение бровей. Взмах ресниц. Наклон головы. Жесты экономны. Интонации выверены. Эмоции спрятаны под непроницаемой маской. Взгляд скользит уже не оценивающе. Нет. Он уже выбрал. Купил. Ждёт. Снисходительно слушает мой бред.
– А я верю в гороскопы, – делаю ещё глоток шампанского. Цежу, хотя стойкое желание осушить бутылку залпом. Рука на тонкой ножке бокала предательски дрожит. – Не во все подряд, но по знакам Зодиака верю. А ты кто по гороскопу?
– Телец, – он великодушно отвечает. А я ликую: тригон Земли. Он мне подходит. Телец плюс Козерог – хорошее сочетание. Глупо. Мелочь. Но радуюсь даже этому. – А почему твоя компания называется «Гладиатор»?
Неожиданный переход. Знаю. Но мысли скачут как испуганные кролики. И тут же рвутся на язык.
Уголок его рта едва заметно дёргается в усмешке.
– Потому что название «Телец» уже было занято?
Я смеюсь. Он шутник. Этот Алекс Берг. Такой латентный комик. С каменным лицом. Ироничный, но невозмутимый.
