– Ничего катастрофического, – не желает откровенничать эта Вика. – Как-то сложилось всё в кучу, – она неопределённо машет рукой и тихо вздыхает. Глоточек кофе. Ещё один набег чайной ложкой на пирожное. Я смотрю, как сладострастно смыкаются её губы на лакомстве и зависаю. Член в штанах вздрагивает. Ему неймётся.
«Не сегодня», – одёргиваю его мысленно и невольно морщусь. Кажется, я не вёл диалоги со своим пенисом со школьной скамьи. А сегодня делаю это во второй раз.
– Спасибо за кофе, – спешит свернуть разговор девушка, промокает салфеткой губы и собирается встать. Я кладу руку на её ладонь. Она притихает. Смотрит вопросительно. В глазах беспокойство.
– Было приятно познакомиться, Вика, – протягиваю без лишних церемоний пакет. Дёргается, пытаясь отпрянуть, но я удерживаю её без особых усилий. Она не вырывает руку. – Не отказывайся. Всего лишь небольшой подарок. В честь нашего столкновения.
Вкладываю в безвольные пальцы верёвочные ручки пакета и ободряюще сжимаю её узкую ладонь.
– Тебя подвезти?
– Не стоит, – поспешно бормочет она, но я не слушаю её. Твёрдо беру под локоть, и мы идём на выход.
– Я, правда… на метро… пожалуйста… – ещё немного – и она запаникует, кинется в сторону. Я останавливаюсь. Смотрю ей в глаза, чуть насмешливо приподняв брови.
– Я не ем девушек на ужин.
И пока она колеблется, я снова беру её под руку и веду к машине. Открываю дверцу. Вика стоит столбом и пялится.
– Это твой… зверь? – спрашивает недоверчиво, переминаясь с ноги на ногу.
– Нет. Я его украл, – отвечаю без тени улыбки и подсаживаю её в салон.
– А ты шутник, Алекс Берг, – усмехается Вика и расслабленно откидывается на удобном сиденье.
Не знаю почему, но она не смотрится в салоне дорогого авто как инородное тело. Вписалась. Может, её естественность тому виной. И наконец-то незажатость. Видимо, коньяк в кофе подействовал.
Я давлю на газ. За окном мелькают огни большого города. Снова идёт снег. Завораживающее зрелище. Включаю музыку. Из колонок хрипло рвётся тягучий блюз.
Девушка постукивает ногой в такт, а затем неожиданно начинает подпевать. Вначале тихо, затем громче. От её хрипловатых обертонов, неожиданно низких и глубоких, от копчика до затылка вихрем проносятся мурашки, снова поднимая все волоски на теле. Усилием воли удерживаю дрожь бешеного возбуждения – сумасшедшего, ненормального, связавшего в тугой узел мышцы.
Мне невыносимо жарко. На лбу и висках выступает испарина. Чёрт!
На высоком звуке Вика срывается. Смеётся, запрокинув голову, и кидает на меня виноватый взгляд.
– Прости. Не знаю, что-то нашло. Обычно я пою на работе, очень тихо, в такт движениям. Так легче держать ритм.
Разговорилась. Я задаю ненавязчивые вопросы, подталкиваю к откровенности. Фитнес-клуб «Олимпикус»? Замечательно. Теперь я найду её без труда. Даже если она сейчас выйдет за километр от своего дома.
Даже если не позвонит.
Не знаю, что пугает больше: эта куча дорогущего белья, что он мне вручил, или его визитка.
«Алекс Берг, генеральный директор группы компаний „Гладиатор“» – читаю тиснёные серебряные буквы на чёрном фоне.
Кладу её на стол и сажусь подальше. На потёртой бабушкиной скатерти, на старом столе, что до сих пор стоит у окна, этот глянцевый прямоугольник выглядит посланием из другого мира. Из мира богатеньких буратин и самодовольных качков, которых я ненавижу.
Алекс Берг. От одного имени волосы на руках встают дыбом. Да что там, волосы, проклятые соски, которые он, кажется, видел даже сквозь куртку. Так и буравил взглядом. Я зажимаю руками грудь. Кошусь на визитку. Нет, ни за что не позвоню. Я его боюсь.
Но, напялив тот самый чёрный лифчик, я представляю на этом кружеве его красивые пальцы, как они расстёгивают застёжку. Как двигаются вниз по животу. Моя рука замирает у края чёрных стрингов.
Чёртов Алекс Берг!
Скидываю с себя и трусики, и лифчик. И все эти подвязочки, чулочки в красивых коробочках, что напихали ему эти стервы из «Идиллии», сваливаю как попало обратно в пакет. Уж ради него-то они расстарались! Но если он думает, что всучил мне эти тряпки и я уже у его ног… даже не так… если думает, что я теперь должна раздвинуть ноги, потому что он потратил на меня кучу бабла и напоил кофе, то сильно ошибается.
Я не напрашивалась, не просила, не брала. Всё, к чёрту его. Хватит мне одного похотливого качка. Брезгливо передёргиваюсь, вспомнив произошедшее в раздевалке, и бегу в душ, чтобы смыть с себя и отпечатки липких ладоней Гремлина, и услужливо подсказанный памятью запах освежителя дыхания, которым он вечно пользуется. Пожевал бы лучше ёлку, тем более, с настоящей хвоей сейчас проблем нет – на каждом углу новогодние базары.
Намыливаюсь третий раз. Только сейчас осознаю, как мне повезло сбежать. Быстрый трах с начальником в раздевалке, когда тебя нагибают рачком, – не самый романтичный способ расстаться с девственностью. Как-то я представляла себе это иначе.
Воображение услужливо рисует смятые шёлковые простыни и алые розы на чёрном. Широкие плечи, сильные руки, нежные, осторожные движения, от которых сладко скручивает низ живота.
