Мама созвала семейное собрание. Никто никому не говорил о моем присутствии в квартире, здании или в школе. Даже Иоланда и Коррета, казалось, поняли важность маминого указания. Деление на черных и белых начиналось с младенчества.
Роза и её сестры спали вместе в одной комнате, меленькие девочки на двухъярусной кровати, а Роза на одноместной кровати, расположенной менее чем в двух футах на другой стороне комнаты. Разместив меня, Коретта забралась на верхний ярус. Самюэль и Джон делили другую спальню по ту сторону коридора, и к моему удивлению, мама вытащила постельное белье из шкафа и легла на диване в гостиной комнате. В квартире было недостаточно спален, чтобы всем хватило места.
Я свернулась под одеялами, на мне была ночная рубашка, одолженная у Розы. Уличный фонарь светил через окно, и я могла хорошо разглядеть лицо Розы. Дыхание девочек надо мной уже стало глубоким; хотя за стеной слышались отзвуки ссоры женатой пары.
— Не обращай на них внимания, — прошептала Роза.
— Они ругаются каждую ночь. Я просто выкидываю всё это из головы.
Я старалась сохранить голос тихим.
— Все нормально. Я привыкла держать удар.
Она сморщила лоб.
— Кто-то бьёт тебя, девочка?
— Ох, нет, это фигура речи. Это означает, что мои обстоятельства часто меняются. Мне приходится приспосабливаться.
— Ты сказала, что у тебя проблемы с парнем?
— Типа того, — это был мой шанс. — А у тебя?
Она тихо рассмеялась, в смехе проскользнула горечь.
— Ты определенно можешь так сказать.
— Что случилось, если ты не против моих вопросов? — После разговора с Самюэлем, у меня была зацепка.
— Ох, обычная грустная история. Он сказал, что любит меня. Я поверила ему. Когда пришло время подтвердить свои слова, он сбежал как бешеный пёс.
— Самюэль сказал, что он белый.
— Как первый снег. Хотя, я уверена, что была влюблена в него.
Мне было любопытно.
— Как вы встретились?
— Моя мама и я, мы работаем в местном мотеле горничными. Патрик, ну, у него был сложный период. Он единственный ребёнок, и замученный до полусмерти своими родителями. Патрик думал, что он сможет справиться самостоятельно, выйдет из тени своего богатого отца. Он владеет рыбоконсервным заводом в доках.
— Итак, Патрик, он думал, что он попытается продавать энциклопедии, делая поквартирный обход. Он жил в мотеле. Ну, мы проходили мимо друг друга по коридорам, и затем он стал здороваться и смотреть на меня словно он был заинтересован, понимаешь? Затем однажды, он спросил, не хотела бы я сходить пообедать. Остальное вам известно, как говорится.
Роза взглянула поверх, чтобы понять сплю ли я, или слушаю. Мне показалось, что ей нравилось рассказывать свою историю кому-то, кого она не планировала снова увидеть.
— Когда я обнаружила, что я была, ну, беременна, Патрик сошел с ума. Он сказал, что найдет способ, чтобы я избавилась от ребенка.
— Такое возможно?
— Это незаконно, конечно, — продолжила Роза. — Но это возможно, если у тебя есть правильные связи. Чего у меня нет. Я слышала истории о девочках, которые умирали от рук так называемых врачей в каком-нибудь неприглядном складе.
Ужасно.
— Я признаюсь, я об этом подумывала. Как хорошо было бы просто взять и «отменить» это. Продолжить жить так, словно я не влюблялась, не совершала никаких ошибок вовсе. Не создавать проблем семье, связанных с позором и разговорами, и дополнительными расходами, которые мы с трудом можем позволить себе. — Она задумалась, опечалившись.
— Но… — подталкивала я.
— Мой папа был таксистом.
Я была в замешательстве от её резкой смены тема разговора. Она продолжила:
— Однажды ночью белый парень решил, что он не должен платить черному мужчине то, что он заработал. Он ударил его ножом.
— Роза! Это ужасно. Он…?
— Да. Мой папа умер. Иоланде было всего два годика. Маме, мне и парням пришлось найти работу, чтобы платить по папиным счетам. С того времени мы всегда работали.
— Где Самюэль работает?
— О, он дворник в этом комплексе, — он дворник. Я сама себе улыбнулась.
— Итак, Патрик, ну, он сказал «извини», что он на самом деле любил меня, но что он мог поделать? Он не мог на мне жениться, верно? И его отец лишит его наследства, если он узнает о нас. В итоге, гм, это, — она указала на свой живот, — был единственный выход.
— Ну, я сказала ему, что единственная причина почему мой отец был убит — это его цвет кожи. Я не буду убивать ребёнка лишь потому, что цвета его мамы и папы не совпадают.
Он тяжело вздохнула.
— Я сказала ему, что он трус и чтобы он убирался из моей жизни.
Я подумала о Тайсоне и Келли. Никто не беспокоил их из-за того, что их кожа была разного цвета. Я была совершенно уверена, что эти двое будут официально вместе в самое короткое время. Роза потёрла свой большой живот.
— Ты оставишь ребёнка, Роза? — Я услышала всхлип. Когда я посмотрела на неё, слеза стекала вниз по её щеке.
