– Я?.. – На лице оператора проступило некоторое замешательство. – Готов дать любые гарантии, все здесь на своих местах.
– Мы принимаем ваши гарантии, но свое загадочное произведение вам придется прокомментировать.
Купер помолчал, соображая. Гэлбрайт терпеливо ждал.
– После возвращения «Лунной радуги», – заговорил оператор, – для наших десантников начинается новый этап работы в Пространстве. Чтобы облегчить обзор, я предлагаю принять за условный нуль отсчета времени момент катастрофы на Обероне. – Купер вопросительно замер.
– Продолжайте. – Гэлбрайт кивнул. – И покороче, самую суть.
– Первый год: возвращение, отпуск, Земля. Все у них в норме, если, конечно, сбросить со счета последствия шока, пережитого на Обероне. Год второй. Базовый город «Гагарин» на Луне: переподготовка, ожидание новых формирований и, наконец, служебные визы на выход в Пространство. Симич, Йонге, Кизимов, Лорэ попадают в состав десантного отряда «Голубая пантера», который был создан для лунной системы Юпитера. Там начиналось строительство крупных стационарных баз, и десантникам...
– Это можно опустить, – позволил Гэлбрайт.
– Аганн и Нортон – желтые я синие элементы схемы – вошли в состав четвертой экспедиции к Урану. Точнее, в состав «экспедиционной комиссии Юхансена» – комиссии по расследованию оберонских катастроф. Корабль экспедиции – та же «Лунная радуга», Аганн, как и прежде, – первый пилот корабля, Нортон – командир десантной группы. Благополучная высадки на Оберон, благополучный отлет и... первая просьба Нортона о досрочной отставке.
– Ах вот как! – оживился Гэлбрайт. – Первая ласточка все-таки из системы Урана!..
– Да, шеф, но... пока УОКС переваривал эту пилюлю, из системы Юпитера
одна за другой поступили аналогичные просьбы от Йонге и Симича, а месяц спустя – от Лорэ. Год третий...
– Виноват, – вежливо вставил Никольский. – Вы забыли Винезе.
– Верно, простите. Винезе – красные элементы на схеме – сразу попал на Меркурий в отряд специального патрулирования «Меркьюри рэйнджерс». Там я работал до известного вам происшествия в Лабиринте Сомнений. Просьб о досрочной отставке не подавал. Год третий...
Купер давал пояснения коротко, быстро, при этом ярко вспыхивали соответствующие элементы схемы – следить было удобно. Фрэнк следил, слушал и ждал, когда же дело наконец дойдет до Нортона, я испытывал нетерпение, потому что дело до Нортона не доходило.
– Вернемся к Нортону, – перебил оператора шеф. – В ответ на первую просьбу УОКС переводит его... Куда его там переводят?
– В систему Сатурна.
– Так. И что изменилось?
– Ничего. Как и прежде, Нортон стремится выйти в отставку.
– Понятно... И Нортона переводят в систему Юпитера? Я правильно ориентируюсь на вашей живописной схеме?
– Да, шеф. Но и в системе Юпитера его преследует мысль об отставке. Не желая терять опытного специалиста, БОКС решается на третий перевод. Теперь уже на Меркурий.
– Именно там Нортон перестал терроризировать свою администрацию странными просьбами?
– Да. В итоге к исходу пятого года...
– Спасибо, Купер, достаточно, – остановил его Гэлбрайт. Никольскому: – Занятная «география», не так ли?
– Весьма... – задумчиво ответил тот. – После событий на Обероне что-то очень мешает нашим десантникам нормально работать в зоне дальних планет...
– ...И настолько, что даже позор досрочной отставки не кажется им слишком дорогой ценой за избавление от этого «чего-то».
– Но, судя по всему, на внутренних планетах это «что-то» или ослабевает, или отсутствует вообще. Во всяком случае, после провала затеи с досрочной отставкой десантники облюбовали Венеру, Меркурий – в основном почему-то Меркурий – и успокоились...
– Я бы сказал – затаились. А насчет Меркурия, по-моему, ясно: традиционные трудности освоения этой, мягко выражаясь, знойной планеты, как правило, не позволяли УОКСу отвлекать в дальнее Внеземелье десантные силы меркурианских отрядов. Тем более отряда «Меркьюри рэйнджерс». И в этом все дело.
Подчеркнутое шефом «затаились» вызывало у Фрэнка интуитивный протест. С какой стороны ни возьми, а понятие «затаился» решительно не вязалось с характером Нортона.
– Иными словами, – продолжал Гэлбрайт, – мы обнаружили весьма загадочную реакцию бывших десантников «лунной радуги» на собственное пребывание в зоне Дальнего Внеземелья.
– Их реакция слишком напоминает испуг, – предложил свою версию Купер.
– Сомнительно, – сказал Никольский. – Пугливый космодесантник, робкий сорвиголова, почти ежедневно рискующий жизнью... Не звучит, понимаете.
Посовещавшись, Никольский и Гэлбрайт решили, что весь объем полезной информации по этим вопросам, пожалуй, исчерпан и наступила пора заняться самим Обероном.
– Итак, – сказал Гэлбрайт, отправляясь в очередное путешествие вокруг стола, – мы имеем серьезные основания заподозрить плотную связь между предметом нашего следствия и системой Урана. Каков первый источник надежной информации об этом районе?
– Первыми были транзитные станции-автоматы серии «Пионер», – ответил Купер. – Основную программу беспилотной разведки Урана завершили кассетные станции серии «Радиант».
