Участок голубого пространства рядом с изображением Купера посветлел, бесшумно лопнул от пола до потолка. Появилась огромная голова – так, наверное, видится обитателям комнатного аквариума голова хозяина, когда он смотрит на них сквозь стекло. Фрэнк добросовестно разглядывал Палмера, но ничего особенного в нем не находил. Возраст – лет пятьдесят. Голова круглая, волосы пепельно-седоватые и, как это в обычае у десантников, коротко стриженные. Бронзовое от загара, твердое я в то же время самое что ни на есть обыкновенное лицо – из тех, которые трудно запоминаются с первого взгляда. На тренировках зрительной памяти частой сменой образцов подобных лиц тренеры-психологи доводили Фрэнка до изнурения.
– Хэлло, Рэнд! – сказал Купер голове Палмера-великана в огромное ухо. – Извини, заставил тебя подождать. Ты нас видишь?
Выражение терпеливого ожидания на исполинском лице сменилось вниманием, глаза и губы шевельнулись:
– Вижу, но почему-то не в цвете. Только ты у меня на экране цветной...
– Все в порядке, так и должно быть. Рэнд, мой шеф полагает, ты сумеешь помочь распутать одно занятное дельце. Мне придется записывать вашу беседу, не возражаешь?
– Давай без церемоний. У меня, между прочим, рабочий день, а работы по горло.
– Мы тоже не на прогулке, – рассеянно обронил оператор. – Шеф, у меня все готово. – Он сделал какое-то необходимое ему движение рукой в сторону. Это выглядело забавно: рука вошла в ухо гиганта.
– Купер, – сказал Гэлбрайт, – отодвиньте изображение Палмера дальше от своего, вы мне мешаете. – Голова гиганта невесомо откачнулась вправо и сократилась в размерах наполовину. – Вот так, хорошо. Добрый день, Палмер.
– Добрый день, Гэлбрайт.
– Вы знаете меня в лицо?
– Да. Видел вас однажды в УОКСе.
– Однажды... Когда?
– В тот сумасшедший день, когда потерпел катастрофу «Спэйс фэнтом». Или днем позже?.. Ну, в общем, видел на совещании по поводу гибели трампа.
– Год назад... У вас хорошая зрительная память.
– Пока не жалуюсь.
– Что ж, пригодится. – Гэлбрайт кивнул. – Ваш возраст?
– Сорок семь лет.
– Должность?
– Инспектор по кадрам десантных подразделений бокс".
– Превосходно... Как у вас там погода?
Палмер удивленно поморгал:
– Погода отличная. Но вас, должно быть, интересует не это?
– Да. Кроме погоды, нас интересует Четвертая экспедиция к Урану. Точнее, одно странное происшествие на борту «Лунной Радуги».
– А... понятно... – В глазах Палмера отразилось тоскливое размышление. – Что вы имеете в виду?
– Странных происшествий было несколько?
– Я бы этого не сказал.
– Вот и прекрасно. Будем считать, вы догадались, о чем идет речь.
– Понимаю. Вам нужно, чтобы я первый произнес это слово – «чужак». Ладно, я произнес.
– Спасибо, Палмер. Это очень важно для следствия.
– Следствие по делу о чужаке?
– Нет, мы идем по другому следу, но чужак оказался у нас на пути. И знаете, он почему-то нам не понравился, мы решили проконсультироваться с вами. Когда это было? Вы помните точную дату я время?
Палмер назвал дату и время.
– Расскажите подробности встречи.
– Прошло восемь лет, – пробормотал Палмер. – И сейчас я...
– Вы забыли подробности?
– Нет, но...
– Вам приходилось с кем-нибудь делиться этой историей?
– Да, я рассказывал про чужака своему другу.
– Друзей у вас, вероятно, немало. Кому именно вы рассказывали?
– Я не хотел бы называть имен.
– Вы полагаете, Палмер, вопросы я задаю из праздного любопытства?
– Вот поэтому и не хотел бы... Простите, но я не желаю, чтобы моих друзей беспокоили.
– А уж это насколько вы будете откровенны. Если нет... результат, увы, окажется прямо противоположный тому, которого вы добиваетесь. Мы будем просто вынуждены говорить с Бугримовым.
На лице Палмера проступило смятение:
– Вы... Но откуда вы знаете?
– Служба такая. Бугримов поверил вашему рассказу о чужаке?
– Конечно. Я никогда его не обманывал и не разыгрывал. И вообще... это не в моем характере.
– Кому еще рассказывали вы о чужаке?
– Командиру десантного отряда «Лунной радуги» Нортону.
– Нортон поверил?
Лицо Палмера окаменело.
– Вы молчите?
У Палмера да лбу выступила испарина.
– Что это с вами?
Десантник молчал. Бывший десантник. Фрэнк сочувственно смотрел в его светло-карие, сильно увеличенные на экране глаза, – можно было представить себе, каково ему там. Увеличенные изображения лиц как-то нехорошо, неприятно обнажали людей... Но это был один из методов следовательской практики, ничего не поделаешь.
– Я не совсем понимаю ваше состояние, – мягко сказал шеф, – но вы должны взять себя в руки и...
Палмер его не слушал.
– Спросите Нортона сами, – отрезал он.
– Нортона, значит, можно побеспокоить. Вам Нортон не друг.
– Здесь суть не в этом. Просто я не желаю совать свой нос в личные дела Нортона.
– А разве вопрос, поверил Нортон вам или нет, никак не касается вашего носа?
– Сначала я был убежден, что Нортон мне не поверил.
– Ну а потом?
– А потом... Видите ли, это уже не имело значения.
– Пока я ничего не вижу. Ну хорошо... Расскажите нам то, о чем вы рассказывали Бугримову и командиру.
