Палмер опять замолчал. На него жалко было смотреть. «Нет, я к этому, наверное, никогда не привыкну...» – подумал Фрэнк. Шеф поднялся я обошел вокруг стола, поглядывая на экранную стену. Палмер потел я молчал. Шеф сел. Деловито сказал:
– Итак, незнакомец лицом похож на Михайлова. А кого он напомнил вам телом? Поясняю: походкой, осанкой, повадками, жестами?..
Губы Палмера шевельнулись совершенно беззвучно, и на этом все кончилось.
– Ну почему я должен тянуть вас за язык? – спокойно спросил Гэлбрайт. – Вы же сами минуту назад говорили, что чужака, в сущности, не было. Это вам удалось «раскусить» еще на борту «Лунной радуги», и довольно быстро. Вы узнали «чужака», Палмер.
Лицо Палмера дернулось как от удара.
– Нет!.. – хрипло возразил он. Добавил с отчаянием: – Я лишь заподозрил!
– А есть ли тут разница?
– Есть. Ведь я ничего не могу сказать вам наверняка, не могу объяснить!.. Ну какая вам польза, если я скажу, что заподозрил Нортона?!
Фрэнк не был готов к ошеломительному действию слов Палмера, хотя то, что в них содержалось, нужно было предвидеть. Предвидеть!.. Его захлестнула бессильная злость. На кого?.. Мысли путались, к он не сразу осознал, что это – вспышка отчаянной тревоги за сестру. Он готов был все бросить и немедленно отправиться в Копсфорт. Заметив, что Роган смотрит на него, почувствовал себя еще более мерзко. «В конце концов, – подумал он, – мое желание и намерения шефа редкостно здесь совпадают...»
Он уловил наступившую в холле гнетущую тишину и, будто о чем-то ненужном, подумал: «Почему они замолчали?»
– Вы не поняли, Палмер, – сказал наконец шеф. – Я не требую от вас никаких объяснений. Нам нужны только факты. Нелишними будут, конечно, и ваши соображения... или, лучше сказать, комментарии к фактам. Когда вы заподозрили Нортона?
Палмер вяло ответил:
– На следующий день.
– В какой момент?
– Не знаю... Во всяком случае – после разговора с Нортоном в спортивном зале.
– Разговор дал вам какой-нибудь повод для подозрений?
– Нет... Не знаю. Когда я рассказывал о чужаке, Нортон слушал хмуро, с тоскливым неудовольствием... Вечером я встретил его в коридоре и... Ступает он как-то особенно мягко. Как леопард на охоте. И у меня... смутно так...
– Первые подозрения?
– Да... Нет. Скорее... ну такое предощущение, что ли.
– И вы подумали...
– Нет, я ничего не подумал. Я слишком устал и рано лег спать. Ну и во сне... Я редко вижу сны, но в ту ночь такого насмотрелся!..
– Подозрения оформились во сне?
– Вероятно. Потому что утром я уже был почти уве... Нет, не то. В общем, я впервые подумал, что со мной сыграли скверную шутку.
– Нортон?
– Видимо, он хотел... не со мной, но так у него получилось.
– А вы пытались понять, каким способом ему удалось изменить свою внешность?
– Пытался. Не знаю... При встрече мне все казалось естественным. Кроме самой встречи, конечно. И настолько естественным, что... Ну, словом, я не уверен, что мои подозрения чего-нибудь стоят. Но, с другой стороны...
– Выражение лица тоже казалось естественным?
– Да, вполне.
– Выражение было похоже на то, которое на портрете Михайлова?
– Нет. Другое. Лицо было хмурым и озабоченным... злым. Будто бы человек торопился по какому-то спешному и неприятному делу. Меня он явно не... Почти не глядя оттолкнул меня локтем и промчался мимо.
– За Нортоном вы замечали такое... такую...
– Отталкивать?
– Да.
– Было однажды. Перед высадкой на Титанию. Нортон спешил – бегал, командовал, ну и в спешке задел меня, оттолкнул. Это мне сразу напомнило... Я остановился, посмотрел ему вслед. Он тоже вдруг остановился, посмотрел на меня и сказал: «Извини, Рэнд». Сделал шаг, снова остановился, бросил через плечо: «И за тот раз... тоже извини».
– Вот как? Что он этим хотел сказать?
– А кто его знает...
Длинная пауза.
– Это все? – спросил Гэлбрайт.
– Да, это все.
– Хотите что-нибудь добавить?
– Тогда два последних вопроса. Вы не заметили различия в росте Нортона и... этого...
– Я понял. Нет, не заметил. По-моему, ростом они одинаковы.
– Эмблемы на костюмах совпадали?
– Да. На рукаве у того и другого было изображение кугуара.
– Благодарю вас, Палмер. Вы очень нам помогли... По крайней мере, я на это надеюсь. До свидания. Прошу извинить за доставленное вам беспокойство. – Гэлбрайт сделал рукой что-то наподобие прощального жеста. Палмер молча смотрел с экранной стены – казалось, не верил, что все кончилось и он свободен. Лицо его медленно таяло в голубизне.
Гэлбрайт сидел опустив голову, будто изучая свое отражение в полированной крышке стола. Даже неподвижность не могла скрыть его озабоченности.
– Вот так, – произнес он, не повернув головы, но было ясно, что адресовано это Никольскому.
Тот ответил не сразу. Проводил взглядом исчезающее изображение Палмера, опустил глаза и стал смотреть на собственные руки.
– Если хотите знать мое мнение; то... то я почти убежден, – непонятно сказал Никольский.
– Кентавр? – непонятно спросил Гэлбрайт. Не дожидаясь ответа: – Наши мнения совпадают.
– Тем хуже.
– А что, если уговорить Палмера?
– Имитировать встречу?
– Да.
Никольский подумал.
