Мы доходим до реки. Я сажусь прямо на песок, не боясь испачкаться. Погода теплая, но ветреная. Не уверена, что мы надолго задержимся, но я обязательно попрошу Григория прийти сюда вечером, на закате, с бутылкой вина. Давно мечтала выпить, глядя, как солнце скрывается за горизонтом.
– Здесь умиротворенно. Я как будто и впрямь в детство вернулась… Хочу взять с тебя обещание.
– Какое? – интересуется Григорий, садясь рядом.
– Что мы будем бывать тут чаще.
– Нет, не могу этого обещать. У меня плотный рабочий график. Вписать в него отдых, тем более частый, – непозволительная роскошь. Но мне тоже здесь нравится. Теперь.
Шахов обнимает меня за плечи и привлекает к себе. Не знаю, можно ли такое развить, но у Григория очень сильная аура. Я искренне восхищаюсь этим мужчиной, и не только сегодня.
Накрывает знакомым чувством и по коже бегут мурашки, когда Шахов проводит носом по моему подбородку, а потом поворачивает меня к себе и целует. Под кожей разливается жар, концентрируясь в животе. Как же хорошо рядом с Григорием, особенно в такой непринужденной и комфортной обстановке.
– Губы у тебя сладкие. Оторваться невозможно. Пошли домой, иначе буду трахать тебя прямо на песке, – шепчет он мне в рот.
Ну вот как сила и мощь уживаются в Шахове со всеми его грязными словечками и порочными желаниями, которые дико заводят? Даже ловлю себя на мысли, что хотела бы попробовать с Гришей анал. Но только в перспективе, не сегодня.
В Москву мы возвращаемся следующим утром. На душе грусть и тоска. Я долго смотрю в окно, прислушиваясь к бесконечным переговорам Шахова и думая о том, что хорошего понемногу. Из плюсов – сейчас увижу бабушку и расскажу ей, как здорово провела время за городом. Затем приму душ и весь день проваляюсь в постели.
– Охранник приедет через час. Вечером я буду занят, а завтра встретимся, – говорит Шахов, когда подвозит меня прямо к дому.
Заметив на лавочке одну из бабушкиных подруг, закатываю глаза. Не то чтобы тревожили слухи, которые пойдут обо мне после сегодняшнего дня, но приятного, безусловно, мало. Людям необходимо без конца кого-то обсуждать, порадоваться за других могут лишь единицы. Тетя Надя вот ничему не умеет радоваться, только всех ругать.
– Можно немного дальше проехать? – прошу я.
Шахов отрывает глаза от телефона. Смотрит на меня, выглядывает в окно.
– Зачем?
– Так надо, – отвечаю, не желая признаваться, что из-за соседки.
– Иди, Агния. Я подожду, пока зайдешь в подъезд. И без охранника сегодня не выходи из дома. – Григорий трогает мою щеку свободной рукой, отчего я млею.
Вроде простой жест, но сколько в нем нежности.
– Почему нельзя выходить из дома без охранника? – цепляюсь за слова.
– Людей Монастырского видели вчера возле твоего офиса. Просто меры предосторожности.
Час от часу не легче. Ну ладно. Если на какую-то ситуацию не получается повлиять, остается с ней смириться.
Выхожу из машины, слегка растрепанная и уставшая после двух дней «отдыха». Здороваюсь с соседкой и иду к подъезду, уверенная, что меня провожают сейчас две пары глаз.
У двери оборачиваюсь. Шахов, как и обещал, ждет, пока я не скроюсь в подъезде, соседка поедает осуждающим взглядом.
Тянусь к сумке за ключом, когда меня окликают. Одновременно с этим на телефон приходит сообщение. Последующие события происходят так быстро, что ничего не успеваю.
Человек в черной маске замахивается, словно собираясь нанести удар. Я закрываюсь от него ладонями, а через мгновение чувствую нестерпимую боль в кистях. Такой силы, что не могу сдержать громкий стон.
Мысли взрывает паника. Кожу жжет, словно ее чем-то разъедает. Падаю на корточки и плачу.
– Асенька… Ася… – причитает подбежавшая соседка. – Господи… Кто-нибудь! Помогите!..
Звуки сливаются. Все, что я испытываю в это мгновение, – боль.
– Отойдите, – доносится знакомый голос.
Не сразу осознаю, что это Шахов. Картинка перед глазами расплывается. В меня чем-то плеснули, какой-то жидкостью, возможно даже кислотой. Это единственное объяснение, почему сейчас так больно.
– Черт! – раздается рык Григория.
Из последних сил пытаюсь не отключиться. По ощущениям, на руках нет живого места.
Ненадолго повисает молчание. После чего я слышу, как Шахов просит кого-то экстренно прислать бригаду врачей.
– Потерпи, маленькая. – Он поднимает меня на руки и куда-то несет. – Потерпи, моя девочка. Сейчас станет полегче. Обещаю.
Но легче не становится. Только хуже.
– Нашли эту мразь? – доносится будто издалека голос Григория. – Через час подъеду, отвези пока ублюдка на базу к Ольховскому. И Армана с собой возьми.
Ничего не соображаю, голова плывет. Тела не чувствую. На лице как будто что-то есть, и это причиняет дискомфорт. Хочется снять, но не могу пошевелиться.
