– Ничего хорошего. А главное, мы лишимся нашего секретного места. Нет уж. Лежали они там от второго Сотворения мира, так пусть еще чуточку полежат. Главное, их не оскорблять неправедными действиями, ну и дары мы им можем приносить, а взрослым говорить об этом не обязательно, – и глянул на Анятку.
Та, соглашаясь, так активно закивала, что в шее ее очень громко хрустнуло.
– Это будет нашей тайной, – шепотом сказала Анята. – А давайте клятву принесем, на крови.
Митек эту идею поддержал горячо, а вот Калин скептически, но отказываться не стал.
Полдня думали над обрядом. Пока Анята и Митек размышляли над грандиозностью речи, и что да как надо делать, Калин тихонько мастерил странную приспособу из шнурка, гибких веточек и мяса. Собрав конструкцию, молча спустился вниз к реке и, дойдя до коряги-мутанта, установил рыбью ловушку.
– Ну вот, ловись, рыбка, большая и маленькая, – произнес он, поднимаясь с камня и отряхивая штаны от мелкого крошева.
– Ворон, ты тут? – позвал Калин вчерашнего знакомого. – Ну, каркни же, птичка!
Прислушался: умиротворяющее журчание воды, заливистые трели лесных птиц, похрустывание старых, высохших ветвей, шелест листвы и никакого намека на присутствие ворона.
– Не? Не хочешь? Ну, ладно, улетел, значит.
Отсутствие птицы мальчика немного расстроило. Всю дорогу он высматривал ворона и, дойдя до коряги, все же надеялся его тут повстречать.
Огляделся. Куски плит торчали повсюду, нашлось даже несколько глыб от кирпичных стен. Да, теперь Взрывник различал их отчетливо. Анята рассказала, что, когда они с Доней были еще младенцами, гневались Боги, и так их гнев был велик, что сотрясалась земля. После тех событий появилась новая река с крутыми берегами. К концу лета река обмелела до нынешнего ручейка, а весной снова наполнялась, и лишь два раза на ее памяти вода выходила в лес и творила бесчинства, круша все на своем пути. После таких наводнений люди часто находили различные предметы из прошлого – земля выплевывала их из своих недр, как застрявший кусок из горла. Все найденное нужно относить в Храм, оставлять себе нельзя. Люди их региона иногда находили старинные предметы, но кары Господней никто не испытывал. Одни утверждали, что тут народ набожный и найденного не утаивает, а другие – что князь их договор заключил с самими Кардиналами и даже сына своего единственного отдал им в услужение, и до самой смерти ему теперь надлежит странствовать по Великой Пустоши в поисках артефактов, обогащая Орден. За это Боги хранят его и его народ. В других же местах, чаще всего, обиженные сокрытием найденного, Боги лишали радости быть родителем. Но иногда такого настигала страшная кара: кожа покрывалась струпьями и язвами, сыпались волосы, по нужде ходили кровью – человек гнил заживо, некоторые превращались в глотов, бросались на всех и каждого с целью сожрать. Те, кто пытался помочь несчастному, зачастую тоже были наказаны той же болезнью. Увидев подобного больного, надо было тут же бежать в Храм и докладывать священнику. После чего приходили служители Ордена, обыскивали дом. Они обязательно находили сокрытое. Всех больных забирали с собой, опаивали деревню святой водой, а землю засыпали священным порошком и строго-настрого запрещали приближаться к проклятому участку.
Распад ядерных частиц обычно происходит в течение пары сотен лет, хотя Радий держится до полутора тысяч, но кто знает, каким ядерным оружие пользовались в этом мире, и сколько времени потребуется для полного разложения составляющих элементов заряда их боеголовок.
Взрывник не знал о сроках распада, но о том, что дело тут вовсе не в карах господних, догадался, однако это не остановило мальчика от любопытства, и он твердо решил вернуться сюда в гордом одиночестве для более детального исследования музейного склада.
– «Раз в этих землях не случалось „проклятых“, значит, тут чисто, не дошла сюда радиация в таких крупных масштабах», – подумал Взрывник, в предвкушении мысленно потирая ладони. Очень хотелось найти что-нибудь полезное.
Пройдя еще немного вдоль ручья, мальчик решил вернуться. Нависшие над лесом свинцовые тучи обещали скорый дождь, к тому же он продрог до костей, а вновь слечь в постель с очередным заболеванием не входило в его планы. Беспокоило то, что до сих пор их не нашел отец, и эти тучи… Если река начнет подниматься, то они окажутся в ловушке. А если уровень поднимется выше пяти метров? Тогда они покойники. Эта мысль неожиданно ужалила паренька, и он стремглав бросился к «пещере». Словно в подтверждение догадки, вдали пророкотал раскат грома.
– Калин, но у Митька ноги еще до конца не зажили, – возразила Анята на предложение немедленно возвращаться самим и больше не ждать взрослых.
– Сапоги мои наденет. Все, не спорь, собирайтесь.
– Но Калин? Под ливень? Мы же простынем!
Митек, хромая на обе ноги, подошел ко входу и, простояв там пару минут, развернулся с очень встревоженным выражением лица.
– Вода, она стала мутной, и, кажется, прибавилась.
