– Да будет так, – проскрипела старая женщина и, почтенно кивнув на прощанье, поковыляла к калитке, переваливаясь, как утка, с ноги на ногу.
Когда уснула Инала и ушла врачевательница, Юр усадил сына за стол, пересказал все то, что узнал сегодня от Взоры, и еще раз вспомнил прошлое ее пророчество.
Мальчик сидел, задумчиво глядя в одну точку и не замечая того, как крутит на столе пустой глиняный стакан.
Он не разделял религиозных страхов отца, потому что не верил в Богов, особенно после того, как узнал их в лица, найдя статуэтки и многое другое в ящиках музейного склада. Он даже прихватил оттуда несколько полезных вещей, но как рассказать об этом отцу и объяснить, что те, кого они считают младшими Богами, вовсе ими не являются? Как? Это знание убьет в отце веру. Великую веру в силу, в чудо, в защиту. Ведь все происходящее вокруг можно объяснить наукой? Или нет? Тогда как же разобраться с предсказаниями этой противной старухи? Кто и зачем в таком случае посылает ей странные видения? Боги? Какие Боги тогда?
Мальчик застонал, взялся за голову. Мысли терзали его разум и душу.
Юр молча наблюдал за сыном. Не мешал.
В мире происходит много необъяснимых вещей, и все, что невозможно объяснить наукой, сваливают на высшие силы и, чем народ темнее в знаниях, тем больше он приписывает Богам, тем самым интуитивно защищая себя. Все эти запреты под страхом кары небесной и геенны огненной в итоге хранят людей от множества страшных ошибок и жутких поступков. Если у человека не было бы страха, что его покарают в любом случае, и как не прячь дурное – Боги всевидящи, то в мире было бы гораздо больше зла. В таком случае, получается, что нет никаких Богов, и люди придумали себе запреты и кары для сдерживания. Но, в таком случае, кто тогда творит чудеса? А призраки и колдовство откуда? Как это объяснить? В колдовство Калин тоже не верил, до недавнего времени, пока не стал обладателем семейного клинка.
Рука мальчика сама собой потянулась к ножу, крепко сжала рукоять, почувствовав мягкие толчки пульсирующего тепла.
«Идти с полоумной бабкой-наркоманкой к чертям на задворки ради сомнительной встречи с возможно и не существующим воином-отшельником, рискуя своей жизнью и жизнью отца?» – ум заходил за разум, голова начала болеть, мальчику просто хотелось взвыть и забиться в темный угол от всего и от всех, но ему нужно принять какое-то решение – отец ждал ответа.
Размышления прервал голос матери, неожиданно поднявшейся с постели.
– Чего вы тут сидите, полуношники? – Инала вышла из спальни, слегка пошатываясь, растрепанная, в длинной ночной рубашке. Глаза ее, воспаленные от слез, все никак в норму не приходили потому, что плакала женщина ежедневно, почти постоянно. – Идите спать, – сказала она слабым, дрожащим голосом, растеряно блуждая взглядом по комнате, – Калину столько дел ведь на завтра, да и тебе не меньше.
Юр подхватил жену под локоть, усадил на лавку, налил в стакан молока.
– На, испей. Теплое.
Она ничего не выражающим взглядом посмотрела на места, где обычно сидели девочки, и слезы вновь двумя дорожками потекли по щекам.
– Мам, меня Стривор в ученики берет, – вдруг ни с того ни с сего соврал Калин. – Я должен уехать, ты не против?
– Что? Что ты, сказал, сынок? – посмотрела она растерянным взглядом на сына, медленно повернула голову в сторону мужа. Говорила она медленно, будто вспоминала каждое слово. – Ты это слышал, Юр? Как это, к Стривору? Чему он нашего мальчика научить сможет?
Юр с болью в сердце смотрел на еще недавно прекрасную супругу. Теперь же перед ним сидела, казалось, чужая, бледная, изможденная женщина, на вид гораздо старше, чем его Инала. Красные глаза и черные круги под ними, лицо осунулось, глубоко залегли морщины, волосы спутанные, и только сейчас Юр заметил, что почти седые, а на белесых щеках блестели две мокрые дорожки от не просыхающих слез.
Он опустил взгляд в стол и принялся врать, чего ранее не делал никогда:
– Пусть поедет, не держи его, Инала, не всем же в нашем роду быть деревенщинами. Выучится и станет наш Калин важным человеком. Уж, слава Богам, род наш позволяет даже в столице на обучение поступить, не то, что у ключника безродного. Денег у нас на такую учебу нет и связей тоже, а вот фамилия есть, и этого не отнять. Приглянется наш сын князю, глядишь, и поможет в люди выбиться.
Инала, насмешливо вскинув бровь, криво улыбнулась одним уголком иссохших губ.
– Неужто ты сына нашего в бояре пророчишь? – прошелестела она севшим до шепота голосом.
Слова супруги почему-то так задели Юра, что вдруг, неожиданно даже для себя самого, он слегка вспылил:
– Не быть ему боярином, – басовито пробурчал он, не поднимая глаз на жену, – и даже счетоводом не быть, коли ты его от юбки своей не отпустишь. Есть таланты у ребенка, есть и люди, что помочь могут, а ты держи его дома, пусть сидит, охотой промышляет, это у него тоже неплохо выходит.
Калин сидел, уткнувшись подбородком в грудь и положив руки на колени, скрупулезно вычищал грязь из-под одного ногтя другим, до боли закусив нижнюю губу.
