Вода с одежды стекала ручьями. Хозяйка на миг застыла, наблюдая, как эта лужа расползается по ее полу, и, всплеснув руками, бросилась стягивать с ребенка вещи.
– Ах! – вскрикнула она, схватившись за грудь, когда спрятавшийся под свитером мальчика мрякул ляпнулся к ее ногам и, разбрызгивая во все стороны грязь, бросился под лавку, чем-то там громыхнув. – Ох, батюшки! – шарахнулась она в сторону и, не сводя глаз с той самой лавки, под которой укрылся Полкаша, потянулась за кочергой.
– Простите! Извините! Я не хотел вас напугать! Это мой мрякул, ручной. Он не тронет вас, не бойтесь.
– Ох, и бедовый ты парень, как я погляжу, – поставила она свое оружие на место. – Ладно, сымай давай мокрятину свою, а я пока погляжу, чего тебе переодеться выдать.
Калин дотирал пол, когда тетя Люба позвала поесть. Полкан уже вовсю лакал молоко из миски, пристроившись у очага.
Наполнив Калину глубокую плошку вкусно пахнущей похлебкой до самых краев, женщина уселась напротив, сложив руки на коленях.
– Сиротка, небось? – спросила она с жалостью в голосе и во взгляде.
Мальчик жевал очень шустро и охотно отвечал с набитым ртом.
– Не. Я к дядьке иду, на обучение, а батька есть и матушка тоже, но у них хватает забот, не до меня там пока. Мелкий родился, а отец болен, так что я сам дойду, не маленький уже.
– Неужто обряд уже прошел? А на вид и не скажешь.
– Не-е, не прошел, в следующую осень только.
– Негоже-то в двенадцать годков по ночам шастать, да без старших. Хоть бы кого взрослого с тобой отправили.
– Да мне скоро тринадцать будет.
– Все равно, не дело это. Сбежал, небось, а мне тут брешет, сидит. Эх, не доведет вас эта тяга к приключениям до добра. Только до гроба, – покачала она головой, вспомнив что-то свое, печальное, и невзначай поправила черную ленту, стягивающую волосы. – Ты доедай давай, да вон, на сундук ложись, я те там постелила. И смотри, чтобы Полкаша твой окаянный не шалил и к еде не лазал, иначе я его не молоком, а метелкой угощу, – улыбнувшись, она посмотрела на мрякула, пристроившегося у еле тлеющего очага и, кажется, уже спящего без задних ног.
– Не-е, теть Люб, он не тронет. Спит он, устал за день, да и без спроса чужого никогда не возьмет, я приучил.
– Но как же это? Они же ночные твари.
Мальчик пожал плечами:
– Днем ему спать некогда, днем нам идти нужно.
– Любопытная вы парочка. Я бы такого мрякула приветила в хате; вредителей гоняет, не шкодит, послушный, а ласковый-то какой. Жил у меня как-то один, да такой бедовый попался, даже покусал меня раз. Насилу прогнала, чуть и вовсе не пришибла. Ох, ладушки, доел? Давай спать ложись. До рассвета еще далеко, а ты небось притомился с дороги.
Утром за окном все еще слышался звук дождя, и в обед шумел, и лишь к самому вечеру небо распогодилось, а к ночи даже прорезались звезды в рваных облаках.
За день сидения в доме Калин починил дверь, табурет, спинку кровати и еще много чего. Этот дом давно не видел мужской руки. Приютившая Калина тетка все ахала и охала на радостях и засыпала мальчика похвалой.
– Калин, может, останетесь с Полкашей у меня, а? Ну, на что тебе этот Николот сдался? Ну, нет же у тебя никакого дядьки там, врешь ведь. Оставайся, сынок. Хата у меня просторная, да и вон, аж три штуки еще стоят, хочешь, занимай любую. Хозяина, как такового, у нас тут нет, князь сгинул в походе вместе с большей частью своих воинов. Родни у него нет, пришлый был, а жениться не успел. Император эти земли ему наградой выписал, а он взял да помер вскорости, и снова мы бесхозные. Наместник городской-то присматривает, но без твердой руки хозяйской, сам понимаешь, разлад да бардак. Люди тащат все, что плохо лежит, и бегут туда, где лучше жить, а мне и тут сытно. Хутор-то наш у дороги почти, и путники, бывает, захаживают – все какая-то прибыль. Хозяйство у меня хорошее, плаксунья есть, хрюньки, сивучей двадцать голов, кроли, да огород. Рук на все не хватает. А если постояльцы заселяются, так и вовсе не поспеваю. Помощник мне нужен справный, такой вот, как ты, да и паренек ты хороший, добрый, по сердцу мне пришелся. Так что оставайся, жить в достатке будешь, в тепле и сытости.
– Спасибо, теть Люба, хорошее предложение, очень, но я слово дал. Дело у меня есть, срочное. Не спрашивайте, не отвечу, просто я поклялся, что верну их, и я должен их вернуть.
Женщина с грустью смотрела на мальчишку, а в мыслях сильно сожалела о том, что Боги не дали ей дитя. Сейчас она готова была усыновить кого угодно, а пообщавшись с парнем всего сутки, так сильно к нему привязалась, что ну ни в какую не желала отпускать.
– Калин, ну ты хоть еще денек-другой погости у меня, не обижай отказом, а я покуда вещи мужнины на тебя подошью, чтобы совсем уж в пору были, а то глянь, халашины подкатаны да рукава спадают. Глянь, какую курточку я тебе справила, тяжелая, правда, она, но прочная, с защитой на груди. Муж мой завсегда ее в походы надевал. А в тот раз дома оставил… – вздохнула, – вот если бы надел… Так что, ты носи, на здоровье, пусть она хоть тебя убережет в пути-дороге.
