Весной 1942 года обе стороны готовились к крупным операциям в соответствии с перспективами войны на текущий год. Советская Ставка во главе с Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным предполагала, что главные наступательные операции немецкое командование начнет скорее всего на московском направлении, затем на юге страны. Весной Гитлер вновь заявил в хвастливой речи, что, как только просохнут дороги, немецкие гренадеры выступят в поход, чтобы окончательно и бесповоротно завершить победой войну на Востоке. На ближайший период 1942 года гитлеровская военная стратегия рассчитывала на поражение советских войск да юге, в районах Донбасса, Харькова, Киева, на оккупацию Кавказа, выход к Волге и взятие Сталинграда. Достижение этих целей практически могло равняться уничтожению Советского Союза как государства. Это была смертельная угроза, и поэтому советское командование всеми силами и средствами готовилось к тяжелым столкновениям. На чашу весов были брошены все ресурсы - как военные, так и политические.
Самой эффективной формой помощи Советскому Союзу в этот период было бы создание второго фронта в Европе. Ведущие государственные деятели антигитлеровской коалиции Черчилль и Рузвельт обещали открыть такой фронт еще в 1942 году.
Гитлеровское командование, стремясь до максимума увеличить силу главного удара, снимало с остальных фронтов все, что только возможно.
* * *
Второй фронт! Еще в 1942 году! Такое было принято решение. Однако на Западе ничто не говорило о том, что такой фронт, несмотря на данное обещание, будет открыт вовремя. За него нужно было бороться. Но как? Каждый боролся в меру своих сил и возможностей.
В дискуссионном клубе Оксфордского университета, куда меня пригласили 20 декабря 1941 года, я прочитал лекцию "Битва за Москву и перспективы войны на Востоке на 1941 год". Главным вопросом моей лекции были рассуждения о необходимости открытия второго фронта еще в 1942 году. В том же духе я выступал по Би-Би-Си в Лондоне 19 июня и 15 октября 1942 года. Но слова оставались словами. Нужны были действия. Об этом говорили советский посол в Лондоне Богомолов и полковник Сизов, советский военный атташе при чехословацком правительстве в Лондоне. Вопрос, который волновал тогда всех, заключался в следующем: что кроется под фразами о приготовлениях к открытию второго фронта и какова фактическая сила немецкой обороны западного вала во Франции?
В 1941 году я возглавлял исследовательскую группу второго отдела разведывательной службы министерства национальной обороны (МНО) в Лондоне, начальником которого и одновременно заместителем Моравеца (начальник разведки) был знаменитый разведчик, скромный и своеобразный человек, майор Штранкмюллер. Моей задачей было проверять и оценивать сведения - наши и чужие, которые поставляла агентурная сеть; делать на их основе оперативные и стратегические заключения. Я был в курсе всего происходившего. Мне было известно, что Советский Союз стоит перед тяжелым испытанием. Я предчувствовал, и не без оснований, что второй фронт, обещанный в 1942 году, не будет открыт: оборонительный вал на западе, дескать, очень силен, и союзники еще не готовы. В то же время Гитлер снимал во Франции дивизии и посылал на восточный фронт, чтобы возместить огромные потери и приготовиться к решительному удару. Призывы к открытию второго фронта раздавались все громче. Все говорило о том, что назревает решающий бой. И это был самый подходящий момент оказать действенную помощь Советскому Союзу.
Чудовищные масштабы уничтожения на советско-германском фронте меня угнетали. И я задумал собрать данные о действительной силе немецкой обороны на западном фронте: если это удастся и результат окажется благоприятным, я получу самый веский аргумент в пользу открытия второго фронта. Сколько же дивизий немецкое командование будет вынуждено спешно снять с восточного театра военных действий и перебросить на западный, чтобы усилить здесь линию обороны в случае открытия второго фронта? Чтобы рассчитать все это, у меня такие возможности имелись.
С согласия и при полной поддержке начальника второго отдела я решил не сидеть сложа руки в ожидании тяжелых дней близившегося наступления, когда немцы первые начнут наступать на советскую оборону, так как тогда уже будет поздно, слишком поздно анализировать упущенные возможности. Только свидетельства о слабости обороны западного вала, только сильные аргументы в пользу того, что сейчас самая удобная ситуация для высадки союзников через Ла-Манш в Европе, могут принести оказавшемуся в тяжелом положении Советскому Союзу реальную помощь.