Полоса 1-го чехословацкого армейского корпуса оказалась, таким образом, на второстепенном направлении, поэтому его переход к обороне на реке Ондава был оправдан.
Начиная с 6 декабря 1944 года полоса обороны корпуса постепенно расширялась и достигла 38 километров по линии Цехания (деревня под Главным Карпатским хребтом), Вышний Орлик, Свидник, Строчин, Стропков, Брезница. На этой весьма протяженной линии расположилось шесть измотанных в боях пехотных батальонов, которым до 19 декабря оказывали поддержку артиллерийские части наших бригад и корпуса. Широкий, но незначительный по глубине боевой порядок корпуса не был сплошным. Он состоял из редкой сети узлов обороны, промежутки между которыми охранялись дозорами. Передний край нашей обороны на важных направлениях обеспечивался минными полями и проволочными заграждениями. Противник, оторвавшись от чехословацких частей, отвел свои войска и занял заранее подготовленную оборону на правом берегу Ондавы.
У командира корпуса и командиров бригад прибавилось немало хлопот по организации обороны 40-километровой полосы, поскольку сил для этого было недостаточно. Однако они старались скрупулезно рассчитать все силы и средства и пускать их в ход только в случае крайней необходимости. В конце декабря почти всю артиллерию корпуса перебросили для подготовки наступления севернее Карпат. В корпусе осталось лишь небольшое количество орудий и 120-мм минометов. Все это, конечно, значительно снизило ударную силу нашей пехоты. Положение сложилось довольно серьезное, так как с начала декабря противник превосходил нас в живой силе и технике и создал за- рекой сильную оборону.
На фронте стояло затишье. Природа погрузилась в задумчивую дремоту, и было не похоже на то, что на заснеженной местности по обе стороны реки укрылись десятки тысяч солдат, которые отогревались в землянках и с утра до вечера торчали возле своей техники. Вооружившись сильными биноклями, они следили за противником и с окрестных высот изучали каждый метр неприятельской территории. Но ни единой живой души не было видно. Во избежание неожиданностей наши части днем и ночью вели интенсивную разведку и посылали дозоры. Мелкая речка не чинила препятствий, и обе стороны засылали разведывательные дозоры через промежутки в боевых порядках с целью захвата "языков" и получения информации. Особенно напряженное положение в нашей обороне, как я уже говорил, создалось после ухода артиллерийских полков под Ясло. Постоянные вылазки вражеских разведчиков и дозоров, ежедневная угроза нападения сильно изматывали командиров и весь личный состав. В этих условиях важную роль сыграли отличная маскировка и скрытность.
За всякое пренебрежение к противнику приходилось расплачиваться. Помню случай под Стропковом. Во время разведки мы неосторожно выдали себя при переходе с одной высоты на другую. Земля вокруг нас неожиданно заходила ходуном. Валились деревья, в воздухе летали обломанные ветви. На нас обрушилась лавина оглушительного грохота разрывов. Мы залегли, а огонь противника все усиливался. Начали разрываться снаряды артиллерии, расположенной где-то далеко за линией фронта. Опасаясь ранения, я прижал лицо к земле и, чтобы отвлечься, стал рассматривать торчащие перед глазами кусочки глины. Она издавала присущий ей запах и властно притягивала к себе.
А чудовищный кошмар не прекращался. Приподняв на секунду голову, я увидел, как по грохочущему разрывами полю перебегают сгорбленные фигурки. Казалось удивительным, что разведчики не потеряли ориентировку, так как в этом светопреставлении они точно держались направления на обратные скаты высоты. Там было спасение.
Увидев это, я тоже решился на отчаянный шаг: вскочил и бросился вслед за остальными. Помня о том, что при артобстреле необходимо изменить направление своего движения перпендикулярно к падающим снарядам, мы бежали резко вправо. Но тут произошло нечто неожиданное: вражеский наблюдатель продолжал корректировать огонь и после того, как мы укрылись за склоном, как будто он видел нас и неотступно следил. Мы на свой страх и риск бежали с высоты прямо вниз. Когда обстрел прекратился, мы от усталости повалились на землю.
