Посреди всеобщей неразберихи, освещенный заревом пожаров, невзирая на разрывы мин и снарядов, на площади неподвижно сидел эа рулем Шпачек. Мотор тихо работал, машина была развернута на случай возможного отъезда, как я и приказал. Водитель с пунктуальной точностью выполнил приказ, словно весь этот гам его не касался. Меня грызла совесть, что я оставил машину на самом бойком месте, как говорится, в пасти тигра. Казалось, просто непостижимым видеть, что Шпачек сидит, как памятник, - без страха, спокойно, решительно. Я мысленно назвал его рыцарем. Через несколько дней я повесил ему на грудь медаль "За храбрость" - за поведение под Конской и в Околичне. Был он, конечно, на вершине счастья. Эту медаль Шпачек не снимал с груди до самой демобилизации. Из него получился потом отличный водитель, иногда приходилось даже умерять его смелость. 3 марта после замены советской дивизии оборона города была поручена 1-й чехословацкой бригаде, а на восьмой день, несмотря на все усилия, мы оставили город. Это был страшный удар. Советские части заплатили дорогой ценой за взятие Липтовски-Микулаша. Их потери были тем обиднее, что достигнутый ими успех не удалось закрепить и развить.
Последние бои и разгром
После всесторонней тщательной подготовки, какая еще не проводилась ни перед одним из предыдущих наступательных боев, войска 1-го чехословацкого корпуса были полны решимости нанести последний удар. В подготовительном периоде были выявлены причины неудачи девятидневных боев и недостатки в боевой подготовке и моральном состоянии личного состава. Были приняты максимально возможные меры для устранения этих недостатков. Штаб корпуса разработал новый план наступления, который предусматривал нанести главный удар большинством сил на северном фланге фронта в направлении Жиар, Яловец. Вопреки старой тактике решили отказаться от артиллерийской подготовки и атаку пехоты предпринять внезапно для противника ночью.
Подобное предложение я высказывал и раньше. Жизнь подтвердила наконец мою правоту. Чтобы застать противника врасплох, в обычную схему артиллерийского наступления были внесены существенные коррективы. Так, пехота атаковала первую линию траншей без артиллерийской поддержки. На рубеж атаки пехотинцы должны были выдвинуться еще затемно, преодолев до рассвета проходы в минных полях и проволочных заграждениях. После того как пехота ворвется в первую линию траншей, артиллерия по установленному сигналу начнет наносить мощные огневые удары по населенным пунктам, расположенным за передовой линией обороны противника, откроет заградительный огонь по путям к линии фронта из мест расквартирования его войск в ночное время. Мы были уверены, что на этот раз прорвемся. Беспокоила лишь погода, так как начиная с 20 марта неожиданно наступила оттепель. Быстрое таяние снегов привело к тому, что вся земля переполнилась влагой, а проселочные дороги превратились в сплошные лужи, в которых машины утопали по самые кузова. Все это создавало опасность серьезного ограничения тактического маневра артиллерии.
Час расплаты приближался. 30 марта в 4 часа утра началась внезапная атака. Ошеломленный в первых траншеях противник не смог оказать сопротивления. Ударные группировки 1-й и 3-й бригад, действовавшие на главном направлении, стремительным натиском подавили сопротивление врага на переднем крае обороны и начали неудержимое продвижение вперед. Уже через полтора часа после начала наступления батальоны 1-й бригады достигли населенных пунктов Трстене и Бобровец, расположенных в трех километрах за линией немецкой обороны.
Еще более значительных успехов добились подразделения 3-й бригады. Быстрым, неожиданным ударом они овладели первыми траншеями противника и начали по пятам преследовать его в направлении опорного пункта в районе Гае. На этом участке фронта авангард бригады за два часа напряженных боев продвинулся на семь километров. Подразделения бригады овладели здесь третьей линией обороны и вышли на оперативный простор. Для полного завершения прорыва 3-й бригады оставалось ликвидировать отдельные очаги сопротивления на третьей линии обороны, расположенные на южном участке наступления. Корпус шел навстречу окончательной победе, а неприятель был на грани тотального поражения. Командующий 18-й армией, обрадованный таким успехом, поспешил прибыть на НП командира корпуса генерала Бочека (генерал Свобода уже работай в Кошице) и поздравил его и меня. Дело шло к концу. Никаких сомнений в полном крахе немецкой обороны уже не оставалось. Это было вопросом времени.
