- Шпачек, Шпачек! - крикнул я, чувствуя, как волнение перехватило мне горло. Через некоторое время он откуда-то вылез, выпрямился, потоптался на месте и молча вытянул руки ладонями вверх, будто неся в них воду.
- Это было в машине, - выдавил он. На его ладонях лежало много тяжелых острых осколков. Они застряли в кабине.
- А вы где были?
Он показал на небольшую яму недалеко от машины. В его голосе явно прозвучали нотки гордости, когда он рассказывал, как среди этого кромешного ада земля стала уходить у него из-под ног. Я прекрасно понимал его состояние. Шпачек не знал тогда, что мысленно я обнимаю его. На лице водителя не было заметно никаких следов волнения или страха.
Все это необходимо было ему пережить, раз уж я решил ему помочь. Правда, мера крутая, но я до сих пор два раза чувствовал недоверие к Шпачеку. Теперь мои сомнения рассеялись. Время показало, что Шпачек изменился.
Проявленная водителем на высоте 906 храбрость была нужна ему как лекарство.
Я до сих пор не могу понять, как он выдержал такой обстрел и не убежал со страха. Короче говоря, он тогда удивил меня.
Падение Липтовски-Микулаша
Сменив советские войска в Липтовски-Микулаше, наши части оказались в тяжелом положении. Без овладения высотами 748 и 729 долго удерживать Липтовски-Микулаш, который вклинивался на запад в оборону противника, было невозможно. Без взятия этих высот нельзя было добиться успеха и в районе Яловец, Бобровец, отчего зависело расширение фронта прорыва и уничтожение всей немецкой обороны.
Командир корпуса поручил оборонять город 1-й чехословацкой бригаде. Из-за разыгравшейся метели смена 24-й советской дивизии проходила несвоевременно и неорганизованно. Некоторые части ушли с позиций еще до прихода наших подразделений, а подполковник Брож, наоборот, подписал протокол о сдаче и приеме участка фронта раньше положенного срока. По странному стечению обстоятельств в критический момент смены частей немцы сразу на ряде участков фронта предприняли сильные ночные атаки с артиллерийским обстрелом. Появилось подозрение, что немцам стало известно о смене и они решили воспользоваться этим, чтобы захватить город. И действительно, 10 марта после полуночи через Ваг незаметно переправился батальон фанатиков из гитлерюгенд, в результате атаки овладел предместьем Врбицей и продвинулся к Околичне. В это же время противник атаковал в городе железнодорожную станцию и казармы.
* * *
9 марта, возвратившись с наблюдательного пункта в деревню Св. Петер, я неожиданно получил задачу немедленно отправиться в Липтовски-Микулаш к начальнику гарнизона. "В Микулаш? Но ведь он практически окружен!" подумал я. Клещи, которыми охватил противник этот город, в любую минуту могли сомкнуться. Из Околичне по дороге уже не проехать. Оставался лишь 800-метровый коридор между кладбищем в Околичне и печально известной высотой Гае, но он насквозь простреливался пулеметным огнем противника.
Промерзший и голодный, выехал я в Околичне. Конечно, мне было интересно туда проехать, но такая авантюра была связана с исключительным риском.
Вчерашний буран намел кругом большие сугробы снега. Деревню совсем занесло, будто только на нее обрушилась непогода минувших дней. Ночь на И марта протекала подозрительно спокойно. В тот момент я не знал, что в серой мгле недалеко от нас тихонько, как призраки, пробираются темные тени врагов, нацелившихся на предместье города.
Добрые люди нашли мне в Околичне лошадь с санями. Ездовой обвязал тряпками копыта лошади, проверил бесшумность сбруи. Без саней было не обойтись. Ездовой сдерживал мое нетерпение, советовал повременить, пока осядет туман. И он был прав. Около четырех часов ночи мы потихоньку выехали и сразу будто окунулись в молоко. Лошадь размеренно бежала рысью по пышному белому ковру, но даже скрипа полозьев не было слышно. Я впился глазами в непроглядную тьму, каждую минуту ожидая выстрелов или встречи с дозором противника. Наконец-то! Сквозь туман проступили неясные очертания строений. Это был Липтовски-Микулаш. Проскочили!
В городе положение было тяжелым. И Брож не пытался скрыть безвыходность ситуации. Низкая боеспособность частей не давала, по его словам, реальных надежд на укрепление обороны. В батальонах не было офицеров, не хватало командиров рот и взводов. Большую часть личного состава подразделений составляли новобранцы, которые прибыли на фронт только 6 марта. Они еще не умели как следует обращаться с оружием и были не обстреляны в боях. Не хватало пулеметчиков. Измученные люди засыпали на ходу. Опытных бойцов осталась небольшая группа, но они с беспримерной отвагой сражались против превосходящих сил гитлеровцев.
- Город не удержим, - откровенно заявил мне подполковник Брож.
