Позволив Гитлеру оккупировать Рейнскую область, Франция дала ему возможность построить линию Зигфрида и вклиниться между Чехословакией и Францией. Теперь многие стали стремиться к сближению с Германией и отходу от Франции. И только Чехословакия осталась верным союзником Франции в Европе. За эту верность ей пришлось дорого заплатить. За пятнадцать лет существования французско-чехословацкого договора о взаимопомощи по вине Франции так и не было налажено взаимодействие главных штабов обеих армий. Гамелен в 1937 году отверг последнюю попытку чехословацкого главного штаба обеспечить выполнение военных статей договора, сославшись на то, что это дело политического характера. А уже приближался "Мюнхен". После "Мюнхена" система союзничества в Центральной Европе, на которую опиралась Франция в своей обороне, была сметена.
Франция проиграла войну сначала на дипломатическом и моральном фронте, а потом уже на поле боя. Военные последствия поражения были для французов особенно тяжелы. Францию ждала расплата. Оккупация Парижа гитлеровскими ордами стала лишь первым глотком из кубка горечи, который предстояло выпить Франции и всем, кто вместе с нею был повинен в катастрофе.
* * *
Военные причины поражения, повлекшие столь стремительный разгром, историки видят в ошибочной стратегии, нерешительном командовании, моральном духе армии и материальной неподготовленности французской армии к войне с немцами.
Однако самой роковой по своим последствиям причиной оказалась ошибочная стратегия верховного командования во главе с генералом Гамеленом. В противоположность Фошу верховный главнокомандующий был сторонником оборонительной стратегии, которая ничего не решала да и не могла решить. Колебание генерала избрать наступательный путь против немецкой обороны на западе в тот период, когда немецкое командование было целиком занято войной с Польшей и оставило против Франции лишь слабый заслон на недостроенной линии Зигфрида, равнялось новому предательству Франции по отношению к Польше. Это был самый удобный момент для перехода в общее наступление. Промедление становилось преступным актом. "Я не начну войны вторым Верденом", - заявил генерал, и это заявление находилось в полном противоречии со стратегическим положением Франции и Германии. Генерал упустил этот шанс и проиграл войну.
Он проиграл ее также и потому, что ошибочно понимал французскую оборонительную стратегию. Он позволил застать себя врасплох. Левый фланг укрепленного пояса линии Мажино заканчивался в районе Монмеди. Немецкому вторжению через бельгийские границы препятствовали на французской стороне от Монмеди на запад до моря лишь слабые прикрывающие части и жандармерия. Границы с Бельгией остались неукрепленными на всем своем 300-километровом протяжении, если не считать легких пулеметных бункеров на пять человек, расположенных на расстоянии одного-двух километров друг от друга. Устойчивость такой обороны равнялась нулю. В дальнейшем немцы, не обращая внимания на бельгийский нейтралитет, прорвали на границе у Седана в 30 километрах от последнего укрепления линии Мажино слабую французскую оборону и начали продвижение в юго-западном направлении. Этот прорыв немцам облегчил командующий 9-й французской армией, уже немолодой и ленивый генерал Корап, который в силу своей медлительности не сумел вовремя запять леса Мааса и уничтожить мосты на дорогах к Седану и Мезьеру. Зато Роммель со своим корпусом и танками не терял времени зря и пробил себе дорогу через дремучие леса, которые французы считали непроходимыми для танков. Это была другая непростительная ошибка стратегии Гамелена. Некогда помощник Фоша Гамелен забыл поучение маршала, которое не раз слышал из его уст: "Во время войны делайте все, что только можно; используйте все, что у вас есть!.."
У Гамелена еще была возможность исправить ошибку. Мало кому известно, что эту возможность Франции подарила чехословацкая разведслужба. Примерно за десять дней до 10 мая 1940 года (дня прорыва французского фронта) резидентура чехословацкой военной разведки в Цюрихе получила по почте из Германии простую открытку с правильным адресом и безобидным текстом неизвестного отправителя. "Милый дядюшка, - писал автор, - я возвратился из своей поездки, все у меня хорошо, надеюсь на скорую встречу". Подпись была неразборчивой. При детальном исследовании обнаружили, что между текстом на открытке невидимыми чернилами нанесен странный рисунок, напоминающий конфигурацию границ Бельгии с Германией и Францией. Из района бельгийско-голландского пограничья, которое было обведено кружком, выходила прямая линия на Седан, а за этим районом дужкой, как это принято в военном деле, был показан переход в оборону с фронтом на юг. От Седана шла уже другая линия, на северо-запад, до самого моря.
Это означало, что в районе Седана стрелки под прямым углом резко меняют направление (с юго-западного на северо-западное) куда-то в сторону Дюнкерка.
