Я взялся за работу. Предстояло во всех подробностях изучить оборонительную систему немецких армий на западе, начиная с Голландии и кончая Пиренеями. Мы тогда получали достаточно полную информацию от нашей агентурной сети, в частности из Швейцарии. Однако сведения о гитлеровских силах во Франции поступали стихийно, неупорядоченно, нерегулярно. Иногда трудно было определить, когда и вообще придет ли необходимая информация. Поэтому приходилось целеустремленно запрашивать ее и направлять, сопровождать точно установленными требованиями и снова и снова проверять и квалифицировать. Полученные сообщения необходимо было оценивать, анализировать и, наконец, синтезировать. Самое главное были выводы. Ведь ради них и проделывался весь этот сизифов труд.
Оперативно-стратегические выводы, к которым я пришел после нескольких месяцев работы, были изложены на тридцати страницах доклада и давали однозначный ответ на вопрос о мощи западного вала. Они до основания потрясли тезис о его непреодолимости и красноречиво свидетельствовали о серьезных слабостях растянутой береговой оборонительной системы. Оказалось, что после битвы за Москву резко упала оперативная плотность обороны вала: некоторые дивизии первого эшелона имели даже девяностокилометровые участки обороны. Истрепанные, по своему численному составу маломощные дивизии, переброшенные сюда с востока, отличались крайне низкой боеспособностью; в войсках упал боевой дух; не хватало вооружения. Оперативные резервы оставались по-прежнему слабыми, стратегических вовсе не было: их уже ввели в бои на востоке. Долговременные укрепления не достраивались. Такой вырисовывалась стратегическая концепция обороны вала. Полученные сведения позволяли сделать выводы и о качестве командиров. Чего только не обнаруживалось при подробном исследовании вала, когда приходилось заниматься отдельными дивизиями и корпусами! Конечно, оставались и белые пятна, которые не всегда удавалось раскрыть. Однако многие неточности мы старались выявить при помощи выводов и сравнения.
Разумеется, были и более важные источники информации о состоянии обороны в Западной Франции, однако наш голос из Бэйсуотера тоже звучал убедительно. Новые факты, собранные в одном документе, производили сильное впечатление. Когда я позже, в один из весенних дней, передал доклад советскому военному атташе, он, внимательно ознакомившись с ним, сказал: "Советский Союз никогда этого не забудет".
Доклад за подписью полковника Моравеца в одиннадцати экземплярах был передан к сведению и для дальнейшего использования разведывательным службам союзнических армий в Лондоне. После войны его вместе с архивом второго отдела МНО в Лондоне передали министерству внутренних дел в Праге.
После переброски свежих резервов, в частности из Франции, противник вновь взял в свои руки инициативу, утраченную было в битве под Москвой. 17 мая 1942 года началось гитлеровское наступление на юге СССР с главным ударом в направлении Харьков, Воронеж. Советская оборона была прорвана на большом протяжении, противник проник к Дону и пробивался вдоль реки к Сталинграду. Мир оцепенел в ужасе: сдержат ли советские войска страшный напор? Призрак катастрофы не давал людям спать. Судьба Европы была на чаше весов.
Военное положение Советского Союза ухудшалось. Возникала прямая угроза того, что противник дойдет до Волги и Кубани и захватит все коммуникации, ведущие на Кавказ, вместе с важнейшей экономической областью СССР. И теперь, в период наивысшей опасности, было самое время открыть второй, западный, фронт. Свой комплексный доклад об оборонительной системе вермахта на западе я закончил такой фразой: "Сейчас создались наиболее благоприятные условия для осуществления вторжения в Европу через пролив Ла-Манш". Аргументы в пользу этого были у меня налицо. Однако второй фронт не был открыт в 1942 году, и гигантское бремя борьбы с гитлеровцами полностью легло на плечи героически сражавшегося народа великой Страны Советов. Почему же? Ведь 11 ноября оказалось возможным послать вокруг Франции большой десантный флот к отдаленным берегам Африки, и союзнические войска, продвигаясь черепашьим шагом, без стратегического воздействия на события на восточном фронте уже приближались к югу Италии? Вторжение во Францию через обескровленный западный вал тоже лежало в пределах реальных возможностей, тем более что обстановка в 1942 году обещала величайшие выгоды.
3 октября 1942 года И. В. Сталин в ответах на вопросы московского представителя агентства Ассошиейтед Пресс Генри Кассиди напомнил союзникам, что они должны полностью и своевременно выполнить свои обязательства по открытию второго фронта. В тот период были в полном разгаре приготовления союзников к захвату североафриканских берегов. Североафриканских! И это тогда, когда положение немецкой обороны западного вала резко ухудшалось!..
