Пережив любовную драму, Саманта переезжает из Сан-Франциско в небольшой городок в надежде обрести душевное спокойствие. Но надежда оказалась тщетной. По долгу службы она сталкивается с Ричардом Канингеном, грубияном, игнорирующим все правила приличия и этические нормы. Саманта в растерянности. Казалось, она должна возненавидеть Ричарда, но ее почему-то неудержимо тянет к нему…
Школьный коридор был пуст. Одиноко висели на стенах прошлогодние рисунки, доска объявлений зияла темным провалом на свежевыкрашенной стенке. Тихо. Неестественно тихо для человека, привыкшего работать с детьми. Сэм улыбнулась сама себе: пройдет всего несколько дней и этот коридор станет, пожалуй, самым шумным местом в Окленде, как, впрочем, и вся школа.
Пахло краской и растворителем, вероятно рабочие покинули сей оплот знаний лишь недавно. Сэм всегда несколько раздражали ежегодные школьные ремонты: приходят взрослые люди, приводят все в порядок, а потом эти обормоты и обормотики в какие-нибудь три недели уделывают родное учебное заведение так, что к Рождеству обязательно приходится опять что-нибудь чинить, покупать, налаживать. Но на то они и дети. Разве можно на них обижаться– Подросток с баллончиком краски в руках и острой потребностью употребить это сокровище отнюдь не во благо человечества – это такая же природная закономерность, как закат солнца, происходящий обычно не реже чем раз в двадцать четыре часа.
– Мэм? мэм, вы кого-то ищите? – Мужской голос прозвучал в холодном безмолвии коридора до смешного глупо: мужчины-учителя редкость в маленьких городках, это вам не огромные школы Сан-Франциско…
Сэм тяжело вздохнула, снова вспомнив о прежней работе. Еще два месяца назад в ее кабинете стояло по меньшей мере около двухсот папок с личными делами ребят. И кабинет… Все условия для правильного подхода к каждому ребенку. Конечно, в такой дыре, как Окленд, на подобные вещи рассчитывать нельзя. Скорее всего, отведут старый школьный класс где-нибудь рядом со спортзалом, а то еще придется ходить к детям на дом. Вот радость!
– Мэм?
Сэм обернулась – неказистый малый лет сорока в форме охранника вопросительно смотрел на нее.
– Мы закрыты до первого сентября. Приходите в понедельник, сегодня все уже разошлись, никого нет – ни директора, ни учителей.
– А, – замялась Сэм. – Я… я новый психолог. Школьный психолог. Я приехала ознакомиться с материалами. Разве вас не предупредили? Женщина, которая работала здесь прежде, должна была сегодня передать мне личные дела детей. Ее зовут… Сейчас, подождите.
Глупо получилось. Самое время забыть имя единственного знакомого в городе человека. Подойдя к окну, Сэм принялась копаться в сумочке в надежде отыскать заветную бумажку. Где-то здесь. Она точно должна быть где-то здесь. Но, как известно, в дамской сумочке и слона потерять немудрено, поэтому под руку попадались то помада, то платок, то документы – что угодно, только не злополучный листок. Положение с каждой секундой становилось все более критическим.
– Мэм, простите, но здесь нельзя находиться посторонним людям. Пожалуйста, покиньте помещение. В противном случае я буду вынужден сам проводить вас к выходу. – В его глазах вспыхнул огонек подозрения.
Конечно, все эти теракты, в результате школы удвоили охрану. Мало ли что нет детей, ведь установить взрывчатку можно сейчас, а взорвать ее позже. Ну где же чертов листок?!
– Да-да, сейчас, одну минуту, – затараторила Сэм, пытаясь выиграть время. – Я только найду свои записи. Не могли бы вы мне помочь… Переберите, пожалуйста, вот эти бумаги. Если найдете голубой глянцевый листок, то дайте его мне, он должен быть сложен пополам. Вот, возьмите.
Сэм наугад выхватила из сумочки около двадцати детских анкет и сунула охраннику, который уже было открыл рот, чтобы еще раз предъявить нарушительнице свои требования. Самый простой психологический прием, в подобных случаях действует безотказно – включить человека в свою работу. Парень несколько опешил, но взял листы и принялся их пересматривать. И ни тени недовольства.
Наконец Сэм почувствовала под пальцами на дне сумочки гладкую поверхность глянцевой бумаги.
– Не ищите, уже нашла. – Она ловко развернула листок. – Джессика Раумен Хаккет. Это имя вам о чем-нибудь говорит?
– Да, – закивал охранник, но маска недоверия еще не сошла с его лица. – Она работала у нас.
– Вот. – Сэм улыбнулась. – А теперь вместо нее буду работать я. Мы созванивались и должны были встретиться здесь сегодня. Но миссис Хаккет, видимо, забыла. Давайте знакомиться. – Она дружелюбно протянула руку. – Саманта Уоттенинг. Ваш новый школьный психолог. А вы, я так понимаю, наша охрана?
Парень неуверенно подал руку.
– Зовите меня просто Фрэнк.
В этот момент справа на лестнице послышались шаги, стук каблуков далеко прокатился по гулкому коридору и замер где-то в углу.
– Фрэнк, это вы? – За матовыми стеклами полупрозрачной двери обозначился внушительный силуэт.
– Миссис Хаккет, так вы еще здесь? – удивился охранник, все еще державший руку Сэм.
Дверь чуть-чуть приоткрылась, и из-за нее выглянуло круглое пухлое личико.
– Ой, Фрэнк, я забыла вас предупредить. – Полное, но очень приятное, милое лицо улыбнулось. – Это ко мне. Вы ведь Саманта Уоттенинг? – Миссис Хаккет с удивительной для своей комплекции легкостью выпорхнула из-за двери.
