— Да, на меня уже вышли византийцы с предложением поучаствовать в нападении на город, когда там станет бушевать наш отрок, намекнув, при этом, что даже кое-какие арабы тоже не прочь поквитаться с венецианцами.
— Никакие сарацины нам не нужны! — тут же отрезал Целестин III, — думаю будет правильным, послать к нему хороших лекарей, чтобы он скорее поправился, а также пару тысяч всадников из ордена тамплиеров. Что думаешь Альбино?
— Только соглашусь с вашей мудростью ваша святость, мы протянули ему руку помощи в трудную минуту, он нам этого не забудет, к тому же, вы помните письмо от епископа Аваллонского, который рассказал, как Витале не захотел прикрыться саном, чтобы не бросить тень на Священный престол.
— Да, этот поступок очередной раз доказал, что он истинный христианин и решение в его пользу, было принято нами не зря, — согласился Папа, — теперь, когда его честное имя оправдано, мы можем и сами огласить во всеуслышание, о пожаловании ему сана.
Оба кардинала переглянулись.
— Представляю, как напугаются его враги, — улыбнулся кардинал Луиджи, — получится, будто Святой престол их наказывает, за спесь и гордыню.
Все трое улыбнулись.
— Готовь приказ Луиджи, разошлём буллу уже завтра.
Город застыл, словно перед надвигающимся ураганом. Купцы других стран спешно сворачивали свои дела, стараясь отплыть как можно раньше из города, другие же, в предвкушении надвигающихся событий, наоборот выходили на кораблях в море, но не уходили далеко от города, чтобы стать свидетелями чего-то, чего ещё никогда не было в Венецианской республике.
Четыре благородных дома, чья вина в клеветничестве и лжесвидетельстве была доказана «перед Богом и людьми» новым судом с участием легата Папы, спешно собирали армии. Дочерей, которых отлучили от церкви за клятвопреступление, они успели отправить подальше из города, кого-то в монастырь, кого-то просто к дальней родне. Дальше, самые умные из них продавали имущество и тоже бежали в другие страны, самые смелые собирали деньги и ставили под свои знамёна всех наёмников, которых только можно было найти, самые глупые укрепляли дворцы и кварталы, думая, что смогут защититься от того войска, которое Венецианец также собирал за городом. К его личному отряду, хоть и слегка поредевшему за эти годы, стали добавляться наёмники и рыцари, едва был кинут по Европе клич «Венецианец приглашает пограбить и поубивать». Те, кто прошёл с ним сицилийскую компанию, бросая всё, мчались на этот зов, вливаясь в армию, на прежних условиях, которая в возбуждении и ожидании отмашки, всё разрасталась и разрасталась. Даже из армии венецианских домов, которая собиралась в самом городе, ручейки дезертиров постоянно перетекали к Венецианцу. Поскольку грабить и убивать это одно дело, а защищаться и умирать, совершенно другое.
Простые жители каждый раз, запирая двери на ночь, молились, чтобы разборки Венецианца с другими великими домами, не затронули их, поскольку силы, накопленные им за то время, когда он медленно по слухам приходил в себя, становились критичными для города и его инфраструктуры. И это не говоря про армию венецианских домов, которая накапливалась в самом городе и его пригороде, безуспешно штурмуя ночами резиденцию дома Дандоло, поскольку днём чаще всего приходилось отбиваться от вылазок отрядов со стороны самого Венецианца. Все ночные атаки великих домов разбивались о грохот пушек, тех страшных орудий, которые стояли раньше на его корабле, а сейчас просто сметали нападавших с узких улиц, не давая попасть им во дворец. Не достался нападающим и сам корабль, заблаговременно уведённый преданными офицерами подальше от Венеции, которые оставили на борту лишь две пушки, для своей защиты, остальные же поровну поделились между армией Венецианца и дворцом его рода.
Ни один человек не сомневался, что большей буре, чем сейчас — быть, поскольку слова Венецианца, произнесённые им на площади святого Марка, разошлись среди всех жителей, и всё что происходило в городе последние два месяца намекало на то, что он накапливает силы, для осуществления каких-то своих планов. К тому же, мало кто хотел против него выступать, из не замешанных в суде семей, поскольку во всех церквях и соборах была оглашена булла Папы, в которой говорилось о присвоении сана епископа Индийского Витале Дандоло, и описание, за что он его получил. Оказалось, что тот не только зарабатывал деньги во время путешествия, но ещё и нёс свет христианской веры язычникам по ту сторону океана! Тысячи и тысячи новых христиан встали под знамя Иисуса Христа и это не могло остаться незамеченным Святым престолом.
Так что жителям Венеции вроде нужно было порадоваться, за своего сына, но вот в преддверии грозы, которая вот-вот должна была развернуться над городом, такие новости ещё больше всех пугали, поскольку вспомнили слова того под пытками, о том, что Венецию ждёт судьба городов Содома и Гоморры.
