Старший этой группы, которого "русскоязычные" называли "Саныч", отобрал у допрашиваемого трубку сотового телефона.
- Ладно, - сказал он, доставая из кармашка "распаузки" пачку сигарет Marlboro. - В этой части ты, братец, похоже, не соврал... Но я не понял, почему ты назвался "Козаком", если твоя жена...
- Гражданская жена, - уточнил Иван.
- ...носит фамилию - Козакова?
- Козак - моя фамилия по паспорту.
- А дэ твои документы? - спросил Николай. - Ты казав, що у тебя украинськый паспорт?..
- Да. Вот только я не знаю, у кого он. У меня его отобрали.
- А чому тодi балакаеш на кацапськiй мовi?
- А що, тут сп╕лкуються т╕льки на укра╖нськ╕й? - огрызнулся Иван. - Я этого не заметил.
- Мыкола, кончай тут проводить хохляцкую линию! - сказал третий из их компании, массивный, крепко сбитый парень лет двадцати восьми. - Договорились же, что тут у нас нет белых и черных, "хохлов" и "кацапов"!..
- Куришь? - спросил старший, пристально глядя на Козака. - Угощайся!
- Спасибо, не откажусь.
Иван взял у "Саныча" сигарету, прикурил от его же зажигалки. С наслаждением сделал первую затяжку...
"Кто же вы такие, мать вашу? - подумал он, разглядывая исподтишка эту троицу. - За кого или за что тут кровь проливаете? И как вы сами здесь оказались, на далекой чужбине?.."
Беседа, больше смахивающая на допрос, проходила в том же небольшом каменном строении, в подвале которого их на пару с Джейн содержали под замком начиная с того момента, когда привезли сюда, на заброшенную ферму. Это было складское помещение, вероятней всего. В одном его углу сложены мешки с цементом, а также кое какой хозяйственный инвентарь - лопаты, метлы, несколько тачек. В другом углу, свободном от складского хлама, усевшись на перевернутую деревянную тару, беседовали четверо: Иван Козак и трое вооруженных мужчин.
Ночь и первую половину дня мужчина и женщина, чей статус все еще оставался до конца не определенным, провели отнюдь не на свободе, а в погребе, под замком.
Им дали кое что из продуктов и воду, а также два одеяла. Условия здесь оказались даже хуже, чем в той камере, где заложники провели минувшую ночь. Сидеть пришлось на полусгнивших деревянных поддонах. Ну а лежать на них и вовсе было неудобно.
Вместо сливного толчка - ведро с крышкой для отправления естественных нужд. Света в подвале нет, хотя лампочка и выключатель имеются в наличии (электричества, как понял Иван, нет и на всей этой брошенной хозяевами ферме).
В погребе было довольно прохладно.
Несмотря на сложные взаимоотношения со своим нынешним спутником, Джейн перебралась к нему. Дрожа от холода и нервного напряжения, она прижималась к Козаку всем телом; но не столько искала в сокамернике защиту, сколько пыталась согреться чужим теплом.
Время от времени раздавались шорохи и какие то царапающие звуки. Пару раз Джейн, когда ей казалось, что прямо по ногам пробежала крыса, принималась истошно визжать. Она вскакивала, пыталась биться кулачками в люковую дверь над их головой. Иван усаживал ее обратно и, хотя самому было тошно, убеждал, говоря вполголоса, что ей показалось, что никаких "грызунов" в этом подвале нет.
Что касается тех, кто их привез на эту ферму, то они, заперев двух подозрительных для них личностей в погреб, уехали. Но обещали вернуться; и ближе к полудню действительно вернулись.
Из приоткрытых дверей каменного строения доносятся звуки голосов - говорят по русски, но временами слышны и звуки арабской речи. В проем заглянул какой то смуглый тип в "разгрузке"... Он что то спросил на арабском... Старший жестом показал, что сейчас не до него, и тот куда то испарился.
Козак со своего места мог видеть также двух мужчин в камуфляже - эти возятся у стоящего на площадке перед складом пикапа "Тойота" с установленным на треноге в корме крупнокалиберным пулеметом.
- Не понимаю, почему меня и эту женщину закрыли ? - негромко и как бы ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Козак. - Вы нас освободили... спасибо вам за это. Но зачем же нас было в этот погреб запирать?
- Откуда нам знать, кто вы такие? - глядя на него, сказал старший, мужчина лет сорока с крупными чертами лица, лысеющим лбом и цепким взглядом. - Это, во первых. Во вторых, если бы мы вас отпустили... прямо там, на шоссе возле Марейи , вас бы наверняка захватили крысы из Аль Нусры или другие бандиты.
- Вы так думаете?
- Мы находимся в крайне опасном районе, дружище...Тут вся округа вплоть до северных окраин Халеба кишмя кишит "крысами"!
- Но вы же их не боитесь, Саныч?
- У нас половина отряда - местные. В том числе и перебежчики от "тапочников". И то мы подолгу не сидим на одном месте. Ужалим - и меняем дислокацию.
- Умно, - сказал Козак, чтобы хоть что то сказать. - Толковая тактика... Так вы, значит, помогаете местным бить моджахедов?
- В меру наших скромных возможностей. Устраиваем засады на транспорты "тапочников"... Иногда совершаем ночные вылазки в город. Короче, ведем партизанскую войну в тылу у этих тварей.
- Что за город имеется в виду?
- Халеб. Ты мог слышать другое название - Алеппо.
- Слышал, но ни разу не бывал.
