Когда мы влезли в темноту хода, Юрий остался в слабо освещенном подвале, нагнувшись и вглядываясь в темноту. Лезть было неудобно, но далее оказалось гораздо просторней, чем мы ожидали. Местами края и потолок лаза были укреплены камнем, а местами сплетенной, закаменевшей от времени лозой. На нас были медицинские повязки, которые должны были защищать нас от пыли, но дальше земля была влажной, и я сорвал повязку зацепив ее за край лозы которой был укреплен лаз. Лезть было не сложно, по крайней мере мы готовились к более трудному продвижению вперед. Через несколько десятков метров, как нам показалось, был сделано расширение так, что даже если постараться, можно было перевернуться и лезть в обратную сторону головой вперед. Лаз вначале шел немного вниз, но потом повернул заметно налево и пошел под уклон вверх. Павел лез первый, а я за ним. Было сухо, но душно. Фонарь на голове Павла мелькал где-то впереди, а мой вырывал из темноты куски стены, укрепленной старым и влажным деревом и землю подомной по которой, стараясь не прижиматься полностью я полз вперед.
– Что там впереди? – Кричал я в темноту через каждые 5 минут. – Делал я это больше для уверенности и поддержке себя и Павла. Временами казалось, что ход сужается и хотелось крикнуть вперед, чтобы услышать голос из темноты, но, чтобы не поддаться страху я сдерживал себя. Через какое-то время услышал голос позади себя. Голос казался так далеко, что я сразу и не понял, что это Юрка проверял нас. Я ответил ему как можно громче.
Местами было жутковато и Петру, и он спрашивал меня как можно громче о всяких пустяках. Так переговариваясь, мы пролезли минут десять пятнадцать. А может мне это показалось, я уже не был уверен ни в чем.
– Здесь комната, – вдруг услышал я голос Павла впереди себя. Через несколько метров я вылез в достаточно просторную комнату или большую нору. Нору настолько просторную, что мы убрались там вдвоем, и еще осталось место. Можно было встать, пускай не в полный рост, а лишь нагнувшись, но справа был выступ и на него можно было присесть и перед ним был выступ как стол. В стене этой кельи была полка. Может именно здесь лежали книги, которые так странно оказались у нас. Мы осмотрелись немного. Самое интересное, что ход дальше уже был шире и можно было не ползти, а идти, пусть и сильно согнувшись. На полу появились ступени, и мы пошли вверх и быстрее.
Через какое-то время мы подошли к двери, которая перекосилась от того что позади нее, скорее всего, все было завалено землей. Дальше прохода не было. –Как думаешь сколько мы прошли –спросил я. –Думаю метров двести триста. – Да тогда мы должны быть еще далеко от той церкви, что наверху. – А черт ее знает сколько мы пролезли , может и меньше, а может и больше. Знаешь, в русской книге в одной из тех двух говорится, что есть карта подземных ходов в монастыре и ход там не один. И книги еще должны быть. И карту они, наверное, составили на всякий случай. Я попытаюсь найти что-нибудь в архивах. У отца есть пропуск и в городской, и областной. Да сейчас вроде проще это все стало. – Да, – согласился я.– было бы здорово что-нибудь найти. – Ладно, давай обратно. – Погоди, остановил его я. – Что будем делать с Юркой – Он нормальный парень конечно, но про лаз скажем, а про книги пускай думает, что мы их продали уже. Меньше знает крепче спит, и нам спокойней. – Да ты прав, – согласился я, -Надо сказать, что продали все.
Вылезли мы все грязные, но довольные. Секретом стало меньше. Юрка встретил нас радостно и возбужденно, будто мы пришли с северного полюса. – Ну что там? Что?
– Да нет там ничего. Метров через сто вход завален. – Улыбаясь, коротко ответил Павел. В следующий раз тоже слазишь. Только не сейчас.
– Отлично. – Успокоился Юрий. Через несколько дней он слазил и был очень впечатлен приключением.
И вот наступил тот август, который изменил жизнь вех жителей дома. День заканчивался, и придя домой вечером я, наложив себе в тарелку макарон с котлетой сел за стол. Ирина вышла из комнаты где был слышна возня сына. Она начала нервно говорить, что устала от всего этого, что она целыми днями только готовит и стирает, а я где-то пропадаю. Слушать все это было неприятно потому, что в институте скоро начнутся занятия, а я все лето в каникулы работал на стройке и устал, а отпуска не будет. Да бог с ним с этим отпуском. Я все понимаю, что все устали и сын вышел из комнаты и смотрел внимательно на мать и на меня и начинать разговор при нем просто не хотелось.
Я молча ел, и тут услышал в коридоре шум, и как мне показалось крик. У меня появился повод уйти и я, почти обрадовался и убрав тарелку со стола пошел к двери.
