Я не мог себе позволить оказаться незнакомым с той или иной идеей. Не знать, как шло развитие той или другой мысли в изложении разных авторов в разное время. Я боялся, что меня поймают за руку и уличат в невежестве. Поэтому уже давно я поставил себе задачу прочитать основные труды по истории основных религий и этносов. Это отнимало много сил и времени, но как-то отвлекало меня от бесконечного круговорота одних мыслей и наполняло сознание пестрыми картинами из отдаленных частей всей земли, а иногда связывали процессы на земле с неведомым миром вселенной и тех законов которые ее объединяют. И начал я конечно с библии. Страх показаться идиотом закрывал мне рот и заставлял молчать даже в тех вопросах в которых люди которые знали гораздо меньше с удовольствием рассуждать на темы, которые будоражили их воображение и только. Эти всплески эмоций, связанные с теми или другими событиями истории они принимали за свои мысли и тут же пытались передать словами, которые им самим казались яркими и точными только потому, что такие яркие эмоции их вызвали. Эмоций в этих текстах было больше чем мысли и красоты. Но так как все, кто жил вокруг меня выросли далеко не в профессорской среде и не могли привыкнуть к настоящей красоте и глубине мысли, всплеск эмоций был главным критерием и ценился особенно дорого. И сам я тоже не сразу стал понимать разницу между силой голоса и силой мысли. Но те же самые люди вокруг научили меня упорству и настойчивости, и дали узнать, что только это приводит к результату. Там, где и мысль, и красота только представляют возможность победы, упорство и действие уже ждут их на финише скучая и раздражаясь. Но почему-то достижение цели таким путем никогда не давало мне удовольствия. Если цель достигнута только механически в ней никогда не было радости и удовлетворения. Всегда чего-то не доставало и ускользало, будто это не было пересечение финишной черты и победой, а всего лишь пройденный этап в скучном ориентировании на местности. Воля и действие никогда не дружили с радостью и мыслями. Прочитав Библию первый раз, я просто дошел до финиша. Прочитав ее второй раз, я местами внутренне улыбался потому, что, как мне казалось, иногда понимал, что мог иметь в виду авторы этих строк, а перечитывая еще раз удивлялся убогости своего понимания. И так во всем было для меня. Надо дойти до конца только для того чтобы опять вернуться на старт и в ожидании выстрела взглянуть на предстоящий тебе путь.
И что я особенно ценил в учении Гурджиева, что в отличии от других теоретических мудрецов открыл механизм того что я только проделывал каждый раз. Чтобы почувствовать и осознать что-то надо было чтобы это совершило тело затем прочувствовать каждый сантиметр пути, каждую фразу эмоционально с помощью чувств, а затем или вернее не затем, а в то же время осознать умом логику развития идеи и связь их с другими событиями. Только когда это удавалось можно было говорить, что книга понята и этот путь пройден вместе с автором до конца. Многие книги и не требовали этого и были созданы людьми, которые имели возможность воздействовать только каким-то одним способом и тогда они читались легко быстро и с удовольствие и также испарялись из памяти оставляя воспоминание как об летнем утре у озера.
То, что я написал для газеты вызвало большой интерес в области. Оказалось, что моя попытка связать идеи саморазвития с идеями религии и истории оказалась точной и давно не мной придумана. По вопросам религии говорить было не с кем так как в городе со времен светлого прошлого церквей почти не осталось. А вот письма от любителей и знатоков истории повалили в редакцию сотнями. Когда через неделю я занес следующие две статьи в редакцию, то секретарь передала стопку писем и попросила выбрать и в качестве статьи написать ответы на эти письма чтобы была видна обратная связь с читателями. Начав дома распечатывать письма, я понял? что на сотню шизофриничных чудаков все-таки находится хотя бы один прилично рассуждающий автор. Было несколько писем от слушателей университета и институтов, которые предлагали завести спор на ту или другую тему заранее приписывая мне свои мысли и тут же им оппонируя. Я не стал усложнять для себя жизнь и в качестве статьи ответил на те вопросы, которые как мне казалось хорошо знал. И как оказалось сделал правильный ход. Так как сказал редактор, доверие ко мне после этой публикации выросло еще больше. Я ответил только на то что знал точно, но получилось так что мои развернутые ответы были ограничены только размером рубрики и скорее всего и на остальные вопросы я имею что сказать, но не имею возможности – это сделать.
Юрка читал мои статьи и улыбался, взглядывая на меня. – Молодец. Становишься популярным. Но твою популярность надо монетизировать. – Начал было он. – Нет, – категорически ответил я, понимая, к чему он клонит.
– Нет. С серьезными людьми, на серьезные темы я не продержусь и пятнадцати минут. – Юрка замахал рукой, успокаивая меня, но я хотел, чтобы он понял.
