– Может слазим как-нибудь, – так же с улыбкой продолжал Юрка.
– Мне сейчас до этого? – Попытался зло ответить я, разделывая кусок мяса на тарелке.
– Да успокойся, парень тот жив оказался. Они ему ногу галстуком перевязали и остановили кровь. Я все вопросы днем кажется, решил. Можешь дома жить. – Он откинулся на стуле. – Ну как тебе мой санаторий.
– Хорошо, – я огляделся еще раз по сторонам. – Только посетителей мало. Были двое утром. Приняли меня за доктора. – я усмехнулся. –Только как понимаю уехали? Что, не сезон? – Юрка молча улыбнулся внимательно, глядя на меня. – Наверное пытается решить, что я понял, а чего нет, – промелькнуло в голове.
– Ну, если так, то что, утром домой поеду? –спросил я в то время как Юрка молча продолжал смотреть на меня.
– А тебя не интересует, что это за санаторий и что это за люди и что их сюда привело? Неужели не интересует?
– После того как мне вчера пришлось выстрелить в человека мне как-то не хочется больше в этом участвовать. – Юрка усмехнулся и налил себе вина.
– А здесь нет ни чего особенного, – начал он не спеша. – Это довольно обычная история. Она ни часто обсуждается в обществе там или в газете, но существует она всегда по всему миру.
– И что это такое. – Спросил я, потому что Юрка ждал, чтобы я спросил.
– Во всем мире и во всяком обществе есть те, кто отчаивается найти ответы, на вопросы, которые возникают у них. Ни общество, ни религия, ни тем более наука не способны удовлетворить поиски таких людей. Ну, если применить твою теорию, то их умственный центр слишком не развит, поэтому наука закрыта для них и только раздражает. Их эмоциональный центр развит настолько хорошо, что религия, исковерканная церковью за тысячелетие, окончательно потеряла возможность воздействовать на них, а двигательный центр, то есть потребности обычной жизни вместе с социальными потребностями по разным причинам совершенно не интересны им. Чаше всего это бывает потому, что ни каких материальных проблем у них нет. А если у некоторых есть, то у них нет сил, чтобы начать решать их. Видишь, как хорошо я применил твою теорию для объяснения этих людей. Как, правильно с твоей точки зрения идут мои объяснения?
– Примитивно, но логично. И что из этого следует?
– Конечно, из этого может и ничего не следует. Мало ли чего не бывает. Но если подумать, то это можно использовать в своих целях.
– Каким же образом?
– Ну как там у тебя говорится. Человек может быть полезен для меня, может быть полезен для школы и может быть полезен для себя. Так почему не дать ему такую возможность? Ему же хочется этого. Ему хочется быть причастным к чему-то большему, чем его скучное существование. А через это он и для себя научится быть полезным. Да, научится. Я не собираюсь его обманывать. Я хочу его научить. Но чтобы бать полезны для себя надо осознать свое место среди окружающих. А тогда все упрощается и становится понятным.
– И как ты это делаешь
– Что?
– Ну, даешь им такую возможность?
– Ни чего нового. Помнишь у Горького. Люблю я соседа твоего. Почему люди отписывали все свое имущество хлыстам? Потому что бесполезно оно в настоящей жизни. Вернее, оно им бесполезно в настоящей жизни, а в обществе частью которой они становились оно, это имущество, и обретало настоящую силу. Так что присоедини свое имущество к новому телу нового братства и станешь в тысячу раз сильнее силой братства, волей братства, разумом братства. Обретешь смысл и цель, и в этом найдешь свое место, а значит и научишься быть полезным для себя в школе.
– Ну и для тебя конечно.
– Что?
– Они должны быть полезны и для тебя? Правильно? – Юрка на вопрос лишь усмехнулся.
– Конечно, правильно. Только я себя не отделяю от братства. Я считаю себя функцией этого братства. Если хочешь, воля братства, его сознание заключена пока только во мне. Может потом оно расширится, и некоторые его члены возьмут на себя часть этой ответственности. Но пока я вынужден сам на себе нести это. И если ты думаешь, что это удовольствие, то ты ошибаешься, и я работаю над тем чтобы разделить эту ношу с другими. Для этого надо готовить людей. Такие какие они есть, никто не способен развивать братство, для этого нужно много знать и уметь. – Он замолчал на мгновенье. – Мне кажется, ты мог бы стать одной из самых развитых единиц нашего общества. Наиболее близкой к тому чтобы и на себя взять ответственность за правильное развитие наших идей.
– А каких идей? -тихо спросил я.
– Я не могу сейчас о них рассказывать, но они очень близки идеям твоего мастера поэтому ты стоишь близко к пониманию.
