– Конечно, знаем. У нас крепкая семья. Дочка всегда нам все рассказывает. Рассказывала.
– Может, мне не стоит приходить на похороны? – Я смутно надеялся, что твоя мама уцепится за эту фразу.
– Нет-нет, мы хотим, чтобы ты был с нами. Во всяком случае, я хочу. Думаю, рано или поздно вы бы все равно помирились. Правда, Дэвид со мной не согласен.
Так странно снова оказаться в доме, где мы часто бывали вместе; помню, я страшно волновался перед первым приездом – и совершенно зря, у тебя замечательные родители, они напоили меня жутким светлым элем и убедили, что ни капли не обидятся, если я сбегу от них в оранжерею или закопаюсь в газеты. Дом, где мы присматривали за собакой и вдвоем принимали ванну; дом, в котором ты показала мне свой старый школьный блейзер, а я в шутку попросил, чтобы ты надела его, за что тут же был назван извращенцем; потом мы оказались на узкой односпальной кровати, прямо посреди дня, и ты старательно отвернула плюшевого зайца к стенке – жест в твоем стиле, – а после мы лежали и разглядывали небо через чердачное окно, облака, бегущие в синеве.
В доме было полно любивших тебя людей, твое имя было у всех на устах, звучало в каждом разговоре, в каждой комнате. На меня бросали удивленные взгляды. Твоя мама прошла со мной в сад; столько гостей, а она умудрилась выкроить время для самого недостойного. Рассказал, что ненавижу себя. «Не смей так говорить!» – отрезала она. Наверное, я бы смог стать другим человеком – хорошим человеком, если бы у меня были такие родители. В груди разлилась благодарность за то, что Лиз отнеслась ко мне без презрения. Потом я заглянул в гараж к твоему отцу: он стоял у верстака и обстругивал какую-то деревяшку.
– Спасибо, что пригласили.
– Благодари жену. Я бы вышвырнул тебя в окно. Вон туда. – Он посмотрел на потемневшее стекло в квадратной раме. – Не смог стерпеть, сперма в голову ударила?
Он вряд ли простит меня; неудивительно, я и сам себя никогда не прощу. А ведь он не знает и половины. Никто не знает.
Дэвид продолжал водить по доске рубанком. Стружка сыпалась ему под ноги.
– Двадцать пять. Разве это возраст? Ну, что молчишь, сволочь? – Он замахнулся на меня, и я подумал: «Ударь. Ударь, как тот здоровяк в пабе. Может статься, нам обоим слегка полегчает». Однако твой отец опустил кулак и заскулил, как раненый зверь: – Как ты мог так поступить с моей девочкой?
Не верится, что они зовут меня на похороны. Мы ведь не родственники, я тебе никто, мы даже не были женаты. Кстати, ты не знаешь еще одну маленькую деталь, Ал. Я снова собирался делать предложение. В то утро ты уехала в Саутгемптон. Два месяца назначенного срока уже почти истекли. Не пытаться выйти на связь – вот твои правила, но я хотел сделать сюрприз. Принести извинения, объясниться, растолковать свою точку зрения. Ты не ожидала такого поворота событий, это уж точно. За прошедшие два месяца я успел понять, что у каждого человека есть своя половинка; моей половинкой была ты, Алиса Луиза Сэлмон. Забудем про поездку в Рим. Я собирался делать предложение прямо на пороге твоего дома. Однако дверь открыла Софи.
– Куда она отправилась?
– В Саутгемптон.
Мне стало плохо при мысли, что мы можем всю жизнь провести порознь, ничего не зная друг о друге. «Мне нужно отыскать тебя», – подумал я. Нужно отыскать Алису и сделать предложение. Софи разглядывала меня с подозрением. Не знаю, что ты успела ей рассказать; я-то со своими друзьями ничем не делился.
– Можно я зайду к ней в комнату?
– Нельзя.
– Алиса дома, да? – спросил я. В душу закралось страшное подозрение: ты сейчас с кем-то другим. – Она не одна?
У тебя никого не было – так ты сказала, перед тем как выставить меня за дверь; мы сидели в твоей комнате, ты плакала, переливались огоньки на маленькой елке, и я тряс тебя за плечи. Прости, ничего не мог поделать. Просто сорвался, совсем потерял голову, ревнивый дурак. Я уже не знал, чему верить.
– Я ведь серьезно, Софи. С кем она сейчас?
– Спроси сам, раз уж так неймется. Ах, извини, совсем забыла – она с тобой не разговаривает!
– Прости. – Я попробовал зайти с другой стороны. – Мне без нее совсем плохо! Помоги, Соф. Я тебя очень прошу.
– Вы разминулись. Она только что уехала, – бросила Софи, закрывая дверь.
«Надо ехать в Саутгемптон», – тут же решил я. Вытащил телефон. Сначала ты была записана как «Алиса С.», потому что у меня уже была «Алиса Кемп», но когда мы начали встречаться всерьез, я переименовал тебя в «Алису», а ее в «Алису К.»; еще через некоторое время ты стала просто «Ал». Я отправил сообщение: «Два месяца почти прошли. Не могу без тебя. Мне нужно сказать тебе кое-что важное».
