- Вы считаете, что утгардскую, точнее, уже олдгейтскую наколку нельзя уничтожить? - вдруг спрашивает Дорин. - Ну, почему же?
- Вы уже забыли предмет разговора? - одной рукой леди Кэтрин собирает в гармошку ворот платья, а другую протягивает за гребнем. - Дайте сюда.
- Думаю, вполне можно вырезать её лезвием, - задумчиво говорит Дорин и очерчивает в воздухе прямоугольник, прикидывая размер.
- Каким, к чёрту, лезвием?
- Разве вы никогда не видели опасной бритвы? - удивляется Дорин - не столько сути вопроса, сколько тому, зачем она вообще городит эту чушь...
Чушь?
Неужели?
- Правда, есть риск задеть артерию - ну, так и что ж с того? Кто не рискует, тот не пьёт вина, ведь так? - продолжает она. - Пожалуй, я помогу вам. А потом вы сможете сделать из этого куска кожи обложку для записной книжки. Правда, прелесть?
- Пойдите прочь, - говорит леди Кэтрин. - Вы, наверное, больны и несёте бред.
Больна? Нет, вряд ли. Никогда Дорин не чувствовала себя такой здоровой, даже несмотря на голод. Однако миска с едой осталась только одна...
- Вы разлили мою еду, - напоминает она.
- Скажите спасибо, что я не сделала большего, - леди Кэтрин снова тянется за гребнем, но Дорин отдёргивает пальцы, всё так же стоя на коленях. Левая рука леди Кэтрин повисает в воздухе.
Левая рука... Интересно, как выглядит клеймо у неё? Верно, тоже рельефное на ощупь. Плоть, плавящаяся под натиском раскалённого металла - красота воплощённой боли...
- Я предлагаю сыграть на эту миску похлёбки, - говорит Дорин, испытывая острое желание выгнуться, как кошка. И почему бы и нет, ведь она всё равно стоит на коленях, упираясь ладонями в грязный пол. Подумаешь, грязный. Плевать. Она отбрасывает в сторону гребень, тот попросту мешается.
- Я припоминаю отличную считалку, - говорит она и делает маленький шажок вперёд. Одной лапкой. - Я научу ей вас.
Какая чудесная игра.
Совсем, совсем другая игра, но ничто не вечно под луной.
- Повторяйте за мной, - говорит Дорин, сама не зная, где именно в своей голове она откопала эту ребяческую абракадабру.
- Видите, леди Кэтрин? Одно сменяет другое: и горе, и радость... И, конечно, брак, о, да...
- Пойдите прочь, - неуверенно повторяет леди Кэтрин.
- Ну же! - Дорин засовывает в рот указательный палец и посасывает его, словно веточку от только что съеденной вишенки из коктейля, а потом проводит по губам - туда и обратно, - а дальше снова считает, указывая по очереди на себя и на леди Кэтрин.
- Прочь, я сказала! - между их зрачками будто образуется натянутая струна. Нет, ничего такого, никаких запредельных фокусов, ведь она всего только человечья девка с Изумрудного Острова...
- Это игра. Такие правила, что поделать, - ОНА сказала. Уже не важно, что ОНА сказала. Дорин, не отводя взгляда, двигается ближе. Ещё крошечный шажок.
Натянутая струна, кажется, звенит, как хрусталь.
- Прочь, - шепчет леди Кэтрин.
- Но ведь мы же никому не скажем, правда? Это такая игра, вы не забыли? Кто проиграет - тот умрёт, - сообщает Дорин и делает ещё один шажок. Последний.
Леди Кэтрин вскакивает с места и бросается к двери. Она стоит там, словно надеясь выйти спиной вперёд и оказаться в тюремном коридоре.
Дорин поднимается с колен и подходит ближе. Бьётся синяя жилка над рунической строчкой наколки. Красота запечатлённой боли... А теперь она желает проверить, так ли остра косточка ключицы. О, да, остра.
- Кажется, похлёбка досталась мне, леди Кэтрин, - она подводит итог - и словно просыпается.
- Кэтрин, прошу вас, - вдруг говорит та. - Вы позволите мне называть вас Дорин?
Кэтрин?! Надо же, мэм, с чего такая милость? Вам на голову надели ведро с холодной водой, что вы решили забыть об этикете?
- Почему же не "миссис Макрайан"? - тупо спрашивает она.
И уже понимает, что услышит в ответ ту же магическую формулу, на первый взгляд не значащую почти ничего.
- Ты - Макрайан, - уверенно говорит Кэтрин.
Жизнь продолжается. Она входит в какую-то другую колею и катится дальше. Дорин сама иной раз не понимает, что произошло в тот момент и что заставило её делать то, что она делала. Ладно. Важен результат, и Дорин решает не забивать себе голову.
