Пытаюсь представить, как все это выглядело 130 лет назад. Пожалуй, не было зеленеющего к востоку от площади лесного массива, под кронами которого укрывается ныне воинская часть; наверняка не было массивной трехстворчатой стены с тремя сияющими нетронутой белизной экранами под ярко-красной надписью «Служить народу». Но наверняка так же, как и сегодня, сидели в тени раскидистых деревьев просто одетые люди, продавая свои нехитрые изделия из далийского мрамора, ассортимент которых вряд ли особо изменился за прошедшие десятилетия: искусно вырезанные пагоды, фонарики, рюмки, книжные закладки, письменные принадлежности и просто разные по размеру отполированные куски мрамора.
По всем не без труда добытым Ли Мао ориентирам, где-то за белой стеной, на территории нынешнего детского сада и находилась резиденция Ду Вэньсю. Открываем скрипучую железную калитку и, еще неуверенные в благополучном завершении нелегких поисков, по пустому, поросшему травой и редкими деревьями дворику проходим к ничем не примечательному каменному флигелю, чуть ли не впритирку за которым торжествующий Ли Мао обнаруживает часть стены и ворота шуайфу: серое, ничем не примечательное сооружение в традиционной архитектуре китайских ворот под четырехскатной крышей. Трудно вообразить, что во времена Ду Вэньсю вход в его резиденцию был столь непритязательным. Каратели и время не пощадили памятника.
Проходим под аркой ворот, и перед глазами открывается покрытый скудной весенней травкой двор, охваченный по периметру, как требовала того планировка дворцов и жилых усадеб, соединенными между собой залами. Мощенная каменными плитками дорожка пересекает двор и упирается в Зал совещаний. Здесь когда-то собирались для обсуждения важных дел члены правительства Ду Вэньсю. Обычное серое здание без намека на блестящее великолепие дворцов — вот и все, что осталось от роскошного (но была ли вообще в природе та роскошь, о которой сообщают некоторые источники?) дворца. Завершавшие дворцовый ансамбль, построенный в стиле традиционных дворцовых комплексов с единственным, как мне кажется, отличием: ориентацией не по оси юг — север, а по линии запад — восток, центральный двор и «большое», как уверяют местные краеведы, здание обветшали и были снесены «за ненадобностью». Позднее, заглянув на территорию шуайфу с западной стороны, где ранее располагались эти строения, я не обнаружил там ничего, кроме заброшенного пустыря.
Сохранилась, правда уже в реставрированном виде, южная стена шуайфу: высокая, четырехметровая кладка из дикого камня, местами укрытая сплошным покрывалом плетущегося горного чая. Во время землетрясения 1952 г. стена рухнула, но вскоре была восстановлена местными жителями, выразившими тем самым свое уважение к памяти выдающегося земляка. Кстати, землетрясения в районе Дали не такое уж редкое явление: в летописях с 886 по 1977 г. зафиксировано 13 землетрясений силой свыше пяти баллов.
Выходим на центральную улицу через тот же неухоженный дворик и уже у самой калитки распознаем в неприглядном, обветшавшем сооружении у входа еще одни ворота. Со стороны Фусинлу они скрыты стеной. Вход в «запретный город», в резиденцию Ду Вэньсю? У кого же получить вразумительный ответ?
От шуайфу до одиночной пагоды, высящейся чуть западнее объездной дороги, рукой подать. Взбираемся к ней по пыльной каменистой грунтовке, которая упирается в настежь распахнутые ворота. За ними в глубине захламленного и запущенного двора виднеются выкрашенные в защитный цвет автомашины, расхаживают люди в военной форме. В барачного типа строениях угадываются солдатские казармы. Территория вокруг пагоды занята воинской частью, и я ожидаю грозного окрика часовых и позорного изгнания из запретной — а для иностранца, вероятно, вдвойне — зоны. Но на нас никто не обращает внимания, и мы беспрепятственно карабкаемся к подножию пагоды.
На трехъярусном каменном постаменте на 40-метровую высоту поднимается четырехугольная двенадцатиэтажная башня. Построенная около 800 лет назад, она входила в ансамбль храма Хуншэн (Великих святых). Лестницы, ведущие с яруса на ярус ее постамента, расположены так, чтобы путешественник как минимум дважды обошел сооружение и смог полюбоваться стройностью и ритмичностью его строгих и в то же время прекрасных форм.
Пагоде присущи та монументальность и простота, которые отличали пагоды танской эпохи, времени, когда буддизм в Китае достиг своего расцвета. Храмы, монастыри, пагоды этих столетий во множестве обнаруживаются в самых отдаленных уголках современного Китая.
Вход в цокольный этаж не замурован, но лестница на верхние ярусы разобрана, и над головой зияет черная дыра.
