По южным странам полностью

Неширокая река в зеленых берегах. На передней палубе пассажирского парохода сидит юноша в кожаной тужурке, высоких сапогах (надетых, чтоб разносить обновку) и ковбойке. Он неотрывно смотрит вперед, когда река проходит прямой дорогой среди обрывистых берегов, на пестроцветные, красные — зеленые — розовые — белые, породы или на бескрайние леса, когда отлогим становится берег и открывается неведомая даль.

Этот юноша — я, студент третьего курса Ленинградского университета. Первый раз на таком большом пароходе, первый раз в экспедиции, первый раз на русском Севере. А самое главное — первый раз буду работать по специальности, о которой давно мечтал. Все в первый раз!..

Сухона полноводная, но узкая река, и на крутых поворотах пароход замедляет ход. А поворотов много. Сухона пробила себе путь среди крепких пермских отложений, и они то и дело мешают ей пройти напрямик. Миновали город Тотьму с ее знаменитой корабельной сосновой рощей, о которой знал еще Петр Великий. Здесь рубили мачтовый лес для первых русских кораблей.

Мой начальник Александр Александрович Корчагин, ассистент профессора А. П. Шенникова и глава нашей Северо-Двинской геоботанической экспедиции, всего на шесть лет старше меня, но так как мне лишь двадцать один, то разница между нами огромная. Мне еще вон сколько надо учиться, а он уже ассистент профессора и командует экспедицией. Это ничего, что нас только двое, но зато какой огромный маршрут! На пароходе дойдем до Великого Устюга, оттуда на лошадях доберемся до верховьев реки Ерги, по ней спустимся до Сухоны, перейдем на правый берег, проедем к верхнему течению реки Юга и спустимся по ней до Великого Устюга. Имя-то его отсюда и пошло: устье Юга, Усть-юг, Устюг. А Великим он стал потому, что большая торговля шла через него и посуху и по реке — от Белого моря и Урала до Великого же Новгорода. А потом опять сядем на пароход, уже на «низовой», он ходит по Северной Двине до Архангельска. Но мы сойдем раньше, в Черевкове, и пересечем водораздел Двины и Пинеги. А попав на Пинегу, спустимся до слияния ее с Северной Двиной, и если хватит времени, то и до Архангельска. Отсюда уже поездом вернемся в Ленинград. Сказочный для меня маршрут!

Было эго в 1928 году. Молодое наше государство только приступало к рачительному использованию своих богатств, богатств еще незнаемых. Огромные лесные массивы — целые лесные страны! А какие именно леса, еловые или сосновые, — неизвестно. Какие типы лесов — боры или болотистые согры, исконные или вторичные, после пашни или на горельниках? И какие почвы в этих лесах — пригодные для пашни или бросовые? Какие луга по рекам, и всегда ли там были луга или они вышли из-под леса? Есть ли извечные суходольные луга на водоразделах и какие они?

И все виденное и изведанное надо занести на планшеты, чтобы потом в Главном ботаническом саду профессор Н. И. Кузнецов смог положить это на геоботаническую карту Европейской части Союза, которая составлялась под его руководством. Первые листы уже были изданы для южных территорий, гораздо раньше и точнее изученных. А теперь мы устремляемся далеко на восток и север, в Северо-Двинскую и Архангельскую губернии (в ту пору еще сохранялось дореволюционное название административных единиц), чтобы собрать недостающие для геоботанической карты материалы.

Корчагин все сидит в каюте, рассматривает старые карты, готовит записные книжки, гербарные тетради и лишь изредка появляется на палубе, в основном для того, чтобы на ближайшей пристани опустить письмо Марии Васильевне, с которой они совсем незадолго до экспедиции поженились.

И Сухона, и ближние леса Вологодской губернии Корчагину уже знакомы, а мне все внове, и я с ранней зари до ночи сижу на носу или бегаю к борту, который ближе к берегу. Наше судно старенькое. По бокам у него стучат плицами и шумят струями стекающей воды красные колеса. Вращает их паровая машина, котел гонят дровами. Время от времени пароход утыкается носом прямо в берег. Матросы сбрасывают сходни, и начинается погрузка дров, уже сложенных почти у самого уреза воды. Сходим и мы. И тут начинаются мои первые практические уроки ботаники, которую я знаю пока лишь по книжкам. Каждое новое растение бережно кладу в гербарную папку. А Корчагин все выискивает мхи. Он их специально изучает.

Так прошло несколько дней. У парохода не было твердого расписания. Река обставлена буями не везде, и мы садимся на перекатах или пережидаем, пока разойдется густой утренний туман. Такой туман застиг нас в конце пути.