«Но теперь-то она спасена», — думаю я, а детектив протягивает мне через стол большой конверт из плотной бумаги. И хотя в голове у меня звенит предупреждающий сигнал, я открываю металлическую застежку, засовываю в конверт два пальца и вытаскиваю несколько статей и фотографию. Сначала я не понимаю, что изображено на снимке, но потом различаю клочья разлагающегося тела, отчего на меня накатывает приступ тошноты.
Но это еще не самое ужасное. Я перевожу взгляд и читаю заголовок: «Хьюстон, район Ривер-Оукс. Найдены останки».
Я поспешно засовываю бумаги обратно в конверт и прижимаю клапан к застежке; волна тошноты из желудка поднимается к горлу.
— Кто вас нанял? — Голос у меня дрожит.
— Я только начинал работать в полиции, когда пропала ваша дочь, — поясняет Алекс, не отвечая на мой вопрос и не прикасаясь к конверту. У меня появляется странное впечатление, что в этом кошмарном «Вафельном домике» мы с ним на первом свидании, чувствуем себя неловко и пытаемся познакомиться поближе. — Я ненавидел эту работу и через пару лет уволился. Хотя, поверьте мне, отказаться от льгот, которые давала служба, оказалось непросто. Но если понимаешь, что это — не твое, лучше уйти сразу. — Он вдруг усмехается. — Моя жена, к счастью, со мной согласна.
— Кто вас нанял? — повторяю я.
— Никто.
— Тогда какого черта вы здесь делаете?
Подходит официантка с большим графином в руке, Алекс показывает на свой бокал и позволяет наполнить его. Потом благодарно кивает и смотрит ей вслед, после чего поворачивается ко мне. Когда он собирается что-то сказать, я слышу сигнал мобильника. Наверное, Том интересуется, где я. Интересно, который час?
— Анна, я был там. Разве вы не хотите знать, почему копы так и не нашли вашу дочь?
— Я предполагаю, что из-за их вопиющей некомпетентности.
То, как он произносит мое имя, настолько раздражает меня, что я едва сдерживаюсь. Пора заканчивать этот ни к чему не ведущий разговор.
— Мне пора. — Вставая, я чувствую, как телефон звякает в сумочке во второй раз.
— Вы хотите знать правду. Но у меня есть основания полагать, что правда… хуже, чем мы думали. Вы видели материалы в этом конверте. — Он говорит все быстрее, тыкая указательным пальцем в желтый прямоугольник, о котором я даже думать не хочу. — Полиция даже не удосужилась сравнить останки с зубными картами вашей дочери. Джули Уитакер была удалена из базы данных пропавших без вести. Я проверял.
— Потому что она дома, — шепчу я. — Лежит на диване под пледом.
Дзынь… Еще одно сообщение на телефон.
— Анна, в полиции считают, что останкам от восьми до десяти лет. Предполагается, что это тринадцатилетняя девочка. Но имя Джули вообще не всплыло.
— При чем тут она?
— А вы не допускаете, что девушка, которая живет у вас дома, — не та, за кого себя выдает?
— Девушка, которая живет у меня дома? — тупо повторяю я, как идиотка.
— Можете сделать мне одолжение? Добудьте образец ее ДНК. В идеале немного волос с расчески.
Дзынь. Дзынь. Я достаю телефон из сумочки, читаю последнее сообщение Тома и чувствую внезапное головокружение.
Но Алекс неумолимо продолжает:
— Мой друг из криминалистической лаборатории сделает анализ. Вам нужно всего лишь взять образец волос, и мы посмотрим, совпадает ли он. Мы ни к кому не станем обращаться, и никто не узнает, даже она, пока… пока у нас не будет точного ответа.
— Извините. — Я отодвигаю конверт обратно через стол, как блюдо, которое не в силах доесть.
— Подумайте хорошенько. Вы уверены, что это она? Отлично. В таком случае вы получите подтверждение и обретете душевное спокойствие. — Он проницательно смотрит на меня. Телефон снова брякает. — Но вы не уверены, правда? Или не совсем уверены.
Меркадо по-прежнему сидит, сложив руки перед собой на столе, но мне кажется, что он нависает надо мной, проникает в самые сокровенные уголки моего сознания своими цепкими пальцами. Я беззащитна перед этим насилием над моим сознанием, я не в состоянии обезопасить себя. Все равно что жить в мире, где любой может войти к вам в дом и забрать вашу дочь, угрожая ножом. В мире, где может произойти все что угодно. В мире, где так легко потерять веру в Бога и доверие к людям. В мире, где лучшее, что когда-либо случалось со мной, оборачивается самым страшным, и это самое страшное заключено в конверте из плотной бумаги, всего в двух словах заголовка: «Найдены останки».
— Нет, я уверена.
— У вас есть мой номер. — Больше он не пытается всучить мне конверт. — Позвоните, если захотите снова поговорить.
Телефон у меня теперь жужжит непрерывно. Я должна вернуться домой к Тому, где нас уже подстерегает беда, и она обязательно обрушится на нас, как наказание за мои сомнения. Я направляюсь к двери. Кажется, что я ушла из дома давным-давно: не верится, что я выскочила из кабинета Кэрол Морс всего несколько часов назад. Но воспоминание о пропущенных сеансах терапии внезапно останавливает меня. Я поворачиваюсь и быстро возвращаюсь обратно к столу.
