Совместная прогулка к деревне надолго сплотила их. Ремус ушел со скучной изматывающей работы, они стали жить на деньги Сириуса. Большую часть времени тратили на подготовку. Варили зелья, изучали защитные чары и накладывали их друг на друга, на дом, на предметы. Это было сложнее, чем на экзаменах в Хогвартсе, а потому захватывало их с головой.
Но по-настоящему важными были редкие поручения от Дамблдора. Никогда они не были связаны с опасностью или чем-то, что грозило бы их репутации, и все равно приносило пользу. Ремус узнал, что сведения, которые им удалось получить на месте развалин маггловской деревеньки, привели Орден к семье фанатиков. Волдеморт не поручал им ничего, они все сделали по собственной воле, так что Визенгамоту не пришлось их допрашивать. Признание было добровольным.
— Знаешь, сколько мы спасли людей? — Сириус не стеснялся восхищаться собой. Это в нем смущало Ремуса — желание быть героем.
Ремус знал, что ни один поступок в мире не сделает его героем. Даже если он посвятит себя другим до конца жизни, его все равно запомнят как оборотня, стоит сделать один только неверный шаг. Но в компании Сириуса легко было забыть об этом шаге, потому что собачий запах, устойчивый, резкий, который невозможно было отмыть, летел за ним шлейфом. И Ремус знал, что найдет путь домой даже в самую сильную вьюгу.
Седьмой этаж
В конце февраля мороз был таким сильным, что выходить за дверь без специальных заклинаний казалось самоубийством, а удерживать их в анимагической форме Сириус не мог. Но полнолуние приближалось с неумолимостью казни. Ремус нервничал, они даже собрались готовить зелье, вот только время поджимало.
— У тебя ведь есть подвал, — когда Сириус услышал это, он сначала не поверил.
— Хочешь сидеть взаперти и грызть деревяшки?
— Так будет безопаснее.
Сириус нехотя пошел к старой двери, ведущей в подвал. Там хранился мусор, бесполезный хлам от предыдущих жильцов.
— Уверен?
Ремус пожал плечами. Он никогда не был уверен, так казалось Сириусу.
Ночью они сидели в подвале, закрывшись всеми возможными заклинаниями, и когда Ремус начал меняться, Сириус тоже встал на четыре лапы.
Он видел, как тяжело его другу. Тот бился о стены, искал путь наружу, но безумие не позволяло использовать ловкость, хитрость. Ремус оказался заперт в крошечном помещении, то и дело он скулил от боли — это когти цеплялись за старое развалившееся дерево, которое впивалось занозами. Крепкие суставы волка дрожали от яростных ударов. Несмотря на безумие, он чувствовал боль и с ненавистью смотрел на друга.
Тогда Сириус открыл дверь. Ремус, радостный и свободный, выбежал сначала в коридор, а потом — наружу, на улицу, пустую ледяной морозной ночью. Сириус бросился следом.
Они бежали по улицам, и когда Ремус ступал на след очередной жертвы, Сириус кидался на него, сбивал с толку и гнал прочь. До самого утра, пока у оборотня не закончились силы.
Они очнулись замерзшие, голые и злые на снегу посреди парка. Сириус с хохотом потащился в сторону дома, он надеялся, что уже к обеду удастся раздобыть хорошей еды и устранить последствия разгрома.
— Зачем ты сделал это? — крикнул Ремус. Его голос охрип и был похож на рык волка.
— Ты ведь ничего плохого не натворил, — ответил Сириус, улыбаясь. — Побегали немножко, с кем не бывает. Пойдем домой.
— Нет уж, — Ремус обогнал его, вопреки сказанному.
И они снова побежали наперегонки, потому что Сириус понял, за чем бежит оборотень. В старом доме осталась волшебная палочка.
Сириус был измотан ночной гонкой, и только поэтому, как он убеждал себя все последующие годы, Ремус вернулся домой первым.
Шпиль
Дамблдор поделился с Ремусом сведениями, от которых зашевелились волосы на голове. Неужели такое возможно? Сириусу доверили тайну укрытия Джеймса и Лили? Неужели после всего, после всего никому не пришло в голову, что этот человек недостаточно надежен?
Некоторым спускают с рук буквально все.
***
Дамблдор рассказал Сириусу, что его источник сообщил о предательстве «Мародеров». Сириусу непросто было принять эту мысль. Кто-то из них оказался предателем, переметнулся к врагу.
Он долго гнал прочь все мысли, но потом, посмотрев за окно, на парк, который теперь был весь в цвету, а когда-то — в свежих белоснежных сугробах — он вспомнил об их странной зиме.
Ремус мог сколько угодно бороться с собой, но он оставался оборотнем. И если даже он сам не верил себе, как мог сделать это Сириус?
