– Нет, – сказал Агустин. – От тех, кто не горазд ругаться, как я.
– И что дальше?
– Ты же понимаешь по-испански, – уже серьезно сказал Агустин. – Присматривай хорошенько за своей гребаной взрывчаткой.
– Спасибо.
– Нет, не надо меня благодарить. Просто следи за своим имуществом.
– С ним что-нибудь случилось?
– Нет, а то зачем бы я стал терять время на такие разговоры?
– В любом случае спасибо. А теперь мы идем в лагерь.
– Давайте, – сказал Агустин, – и пусть пришлют кого-нибудь, кто знает пароль.
– Мы с тобой увидимся в лагере?
– А то. И очень скоро.
– Пошли, – сказал Роберт Джордан, обращаясь к Ансельмо.
Теперь они шли по краю луга, утопая в сером тумане. После лесного настила из сухой хвои трава под ногами казалась особенно пышной, от обильной росы чувяки на веревочной подошве промокли насквозь. Впереди между деревьями забрезжил свет, и Роберт Джордан догадался, что это вход в пещеру.
– Агустин очень хороший человек, – сказал Ансельмо. – Правда, насмешничает вечно и язык у него как помело, но вообще-то он надежный.
– Ты его хорошо знаешь?
– Да. И давно. Я ему верю.
– И тому, что он сказал, тоже?
– Да, парень. Этот Пабло, как ты сам видел, совсем скурвился.
– И что теперь делать?
– Надо, чтобы кто-то все время охранял взрывчатку.
– Кто?
– Ты. Я. Старуха и Агустин – раз он сам чует опасность.
– И давно тут все так плохо?
– Нет, – ответил Ансельмо. – Просто все покатилось в тартарары очень быстро. Но нам все равно нужно было сюда прийти. Это земля Пабло и Глухого. Они здесь хозяева, и раз уж в одиночку мы справиться не можем, придется иметь с ними дело.
– А как Глухой?
– Он в порядке, – сказал Ансельмо. – Этот настолько же хорош, насколько плох другой.
– Значит, ты считаешь, что Пабло совсем ненадежный?
– Я весь день про это думал, а после того как мы услышали то, что услышали, окончательно уверился: да, так и есть.
– Может, лучше сказать, что приказ изменили, что велено взорвать другой мост, и уйти, договориться с людьми из других отрядов?
– Нет, – сказал Ансельмо. – Это его земля. Тут шагу ступить нельзя, чтобы он об этом не узнал. Но надо быть очень осторожными.
Они подошли ко входу в пещеру, завешенному попоной, из-под нижнего края которой пробивался свет. Мешки стояли у подножия дерева, укрытые брезентом. Роберт Джордан в темноте опустился на колени и ощупал намокший, загрубевший брезент. Просунув руку под него, он нашарил внешний карман одного из мешков, достал из него фляжку в кожаной оплетке и сунул ее в карман. Потом отомкнул висячие замочки, скреплявшие концы пропущенных через кольца ремешков, которые стягивали горловины мешков, открыл мешки и на ощупь проверил их содержимое. На дне первого лежали брикеты скрепленных динамитных шашек в холщовых мешочках, завернутые в спальник; Роберт Джордан снова стянул ремешки на горловине мешка и защелкнул замочек. После этого он просунул руки во второй мешок и ощупал острый контур деревянного бокса старого детонатора, коробку из-под сигар, в которой лежали капсюли (каждый маленький цилиндрик был обмотан двумя проводами, и все вместе они были упакованы с той же осторожностью и тщательностью, с какими он в детстве упаковывал свою коллекцию птичьих яиц), ложу автомата, отсоединенную от ствола и обернутую кожаной курткой; в одном из внутренних карманов находились два автоматных диска с пятью магазинами к ним, в другом – маленькие мотки медной проволоки и большой моток легкого изолированного провода. В кармане с проволокой он нащупал также плоскогубцы и два деревянных шила – чтобы протыкать отверстия в брикетах взрывчатки, а из третьего внутреннего кармана достал большую коробку русских папирос из запаса, полученного в штабе Гольца, после чего стянул горловину мешка, вставил замочек в кольца, защелкнул его, прикрыл кожаным клапаном и снова обернул оба мешка брезентом. Ансельмо к тому времени уже ушел в пещеру.
Роберт Джордан отправился было вслед за ним, но передумал, вернулся, откинул брезент, взял по мешку в обе руки и, едва отрывая от земли, потащил их ко входу в пещеру. Поставив один мешок на землю, он отвел в сторону край попоны, придержал его головой и, снова подняв мешки за кожаные лямки, вошел с ними в пещеру.
Там было тепло и дымно. У одной стены стоял стол, на нем горела сальная свеча, воткнутая в горлышко бутылки, за столом сидели Пабло, три незнакомых мужчины и цыган Рафаэль. Свечной фитиль отбрасывал тени на стену за их спинами, еще не успевший сесть Ансельмо стоял справа от стола. В углу пещеры над открытым очагом склонилась жена Пабло. Девушка, стоя рядом с ней на коленях, мешала деревянной ложкой в чугунном котле. Вынув ложку из варева, она посмотрела на Роберта Джордана, остановившегося у входа; оттуда, в свете пламени, которое с помощью мехов раздувала в очаге жена Пабло, ему были видны лицо девушки, ее рука и капли, стекавшие с ложки в котел.
– Что это ты принес? – спросил Пабло.
– Свои вещи, – ответил Роберт Джордан и поставил мешки на небольшом расстоянии друг от друга в стороне от стола, где пещера расширялась.
