Эта мысль взбодрила его. Он усмехнулся, глядя на две согнутые под тяжестью мешков спины, маячившие впереди между деревьями. Весь день он оставался исключительно серьезным и теперь, мысленно пошутив, почувствовал себя гораздо лучше. Ты становишься таким же, как все они, сказал он себе, таким же мрачным. Неудивительно, что он был серьезен и хмур во время встречи с Гольцем. Полученное задание огорошило его. Чуть-чуть огорошило, подумал он. Да нет, изрядно огорошило. Гольц был весел и хотел развеселить его перед расставанием, но ничего не вышло.
Если подумать, все самые хорошие были веселыми. Быть веселым гораздо лучше, к тому же это вроде бы как знак чего-то. Как будто, пока ты жив, ты бессмертен. Трудно разобраться. Впрочем, не так уж много их осталось, веселых. В сущности, чертовски мало. И если ты, мой мальчик, будешь продолжать изводить себя размышлениями, тебя тоже скоро не будет. Выключи-ка ты голову, дружок, старый мой товарищ. Теперь твое дело – взрывать мосты. А не думать. Черт, как же я проголодался. Надеюсь, у Пабло хорошо кормят.
Пройдя сквозь густой лес, они вышли к небольшой чашеобразной долине, и впереди он увидел место, где, должно быть, располагался лагерь, – под огибающей полукругом дальний край долины скалой, которая виднелась сквозь деревья.
Да, это был лагерь, причем отлично расположенный. Его нельзя было обнаружить, пока не подойдешь близко; Роберт Джордан отметил, что и с воздуха его разглядеть невозможно. Сверху ничего не будет видно. Замаскирован не хуже медвежьей берлоги. Надеюсь, охраняется получше. По мере того как они подходили ближе, он внимательно разглядывал лагерь.
В теле скалы имелась большая пещера, рядом со входом в нее, привалившись к камню спиной и вытянув ноги, сидел человек, его карабин стоял рядом, прислоненный к скале. Человек ножом обстругивал палку; когда они приблизились, он посмотрел на них, потом вернулся к своему занятию.
–
– Старик и минёр, – ответил Пабло, ставя мешок у зева пещеры. Ансельмо тоже опустил мешок на землю, а Роберт Джордан снял с плеча карабин и прислонил к скале.
– Не ставь так близко к пещере, – сказал строгавший палку мужчина, у которого были голубые глаза на смуглом привлекательном цыганском лице цвета прокопченной кожи, имевшем ленивое выражение. – Там огонь горит.
– Встань и переставь сам, – сказал Пабло. – Вон туда, к дереву.
Цыган не двинулся с места, лишь ругнулся и лениво добавил:
– Да оставляй где хочешь. Взлетишь на воздух – сразу от всех болезней избавишься.
– Что мастеришь? – спросил Роберт Джордан, усаживаясь рядом с цыганом. Тот показал ему: это был капкан, формой напоминавший цифру четыре; палка, которую он обстругивал, должна была стать его перекладиной.
– На лис, – сказал он. – Бревно падает сверху и перебивает хребет – лисе конец. – Он ухмыльнулся, взглянув на Джордана. – Вот так, видишь? – Цыган жестами показал, как захлопывается капкан и обрушивается бревно, потом покачал головой, просунул ладонь внутрь, как бы доставая добычу, и, раскинув руки, изобразил лису с перебитой спиной. – Просто и надежно, – объяснил он.
– Да кроликов он ловит, – сказал Ансельмо. – Он же цыган. Поймает кролика – скажет, что поймал лисицу. А если бы поймал лисицу, сказал бы, что поймал слона.
– А если бы я поймал слона? – спросил цыган, снова обнажив в улыбке белоснежные зубы, и подмигнул Роберту Джордану.
– Тогда сказал бы, что поймал танк, – ответил Ансельмо.
– Поймаю и танк, – пообещал цыган. – Обязательно поймаю. И можешь называть его, как тебе нравится.
– Цыгане много болтают и мало убивают, – поддразнил его Ансельмо.
Цыган опять подмигнул Роберту Джордану и продолжил строгать. Пабло ушел в пещеру. Роберт Джордан надеялся, что за едой. Он сидел на земле рядом с цыганом, и пробивавшиеся сквозь верхушки деревьев солнечные лучи приятно грели его вытянутые ноги. Он почуял запах еды – оливкового масла, лука и жарящегося мяса, – донесшийся из пещеры, и от голода у него засосало в животе.
– Можно и на танк поохотиться, – сказал он цыгану. – Это не так уж трудно.
– Вот с этим? – Цыган указал на мешки.
– Да, – ответил Роберт Джордан. – Я тебя научу. Устроишь ловушку. Это не сложно.
– Вместе с тобой?
– Конечно, – сказал Роберт Джордан. – Почему бы нет?
– Эй, – крикнул цыган Ансельмо. – Перенеси-ка эти мешки в надежное место. Вещь ценная.
Ансельмо что-то сердито проворчал и сказал, обращаясь к Роберту Джордану:
– Пойду за вином.
Роберт Джордан встал, отволок мешки от входа в пещеру и прислонил к дереву с противоположных сторон. Он знал, что в них, и старался, чтобы они никогда не соприкасались.
– Принеси и мне кружку, – крикнул цыган вслед Ансельмо.
– У вас есть вино? – спросил Роберт Джордан, снова усаживаясь рядом с цыганом.
– Вино? А как же! Целый бурдюк. Ну, по крайней мере полбурдюка.
– А поесть?
– Что душе угодно, парень, – ответил цыган. – Мы питаемся, как генералы.
– А что делают цыгане на войне? – поинтересовался Роберт Джордан.
– Остаются цыганами.
– Неплохая работенка.
