– Самая лучшая, – сказал цыган. – Как тебя звать?
– Роберто. А тебя?
– Рафаэль. А насчет танка это ты серьезно?
– Конечно. А что такого?
Ансельмо вышел из пещеры с глубокой каменной миской, доверху наполненной красным вином, на пальцах у него висели три кружки.
– Ты только глянь, – сказал он, – у них и кружки есть, и много чего еще.
Следом за ним появился Пабло.
– Еда скоро будет, – сказал он. – У тебя курево есть?
Роберт Джордан пошел к мешкам, развязал один из них, нащупал внутренний карман и достал из него плоскую коробку русских папирос – из тех, что получил в штабе Гольца. Разрезав ногтем большого пальца края коробки с трех сторон, он откинул крышку и протянул коробку Пабло, который зачерпнул сразу полдюжины папирос. Отделив одну своей огромной лапой, он поднял ее и стал рассматривать на свет. Это были длинные тонкие папиросы с пустым мундштуком из плотной бумаги.
– Много воздуха, мало табака, – сказал он. – Я их знаю. У того, с чудны́м именем, тоже были такие.
– У Кашкина, – напомнил Роберт Джордан, предлагая папиросы Ансельмо и цыгану. Те взяли по одной.
– Берите больше, – сказал он, и они взяли еще по одной. Он сам дал каждому еще по четыре, и они, зажав их в кулаке, одновременно вскинули руки в знак благодарности, словно бы салютуя папиросами, как шпагами.
– Да уж, – сказал Пабло. – Чудно́е было имя.
– Ну, давайте выпьем. – Ансельмо зачерпнул из миски и протянул полную кружку Роберту Джордану, потом наполнил кружки себе и цыгану.
– А мне что, не полагается? – спросил Пабло. Все сидели теперь у входа в пещеру.
Ансельмо отдал ему свою кружку и пошел в пещеру за еще одной. Вернувшись, он зачерпнул ею из миски доверху, и они чокнулись.
Вино оказалось хорошим, немного отдавало смолой от бурдюка, но на вкус превосходным, легким и освежающим. Роберт Джордан пил медленно, ощущая, как по усталому телу разливается тепло.
– Еда скоро будет готова, – сказал Пабло. – А этот иностранец с чудны́м именем, как он умер?
– Покончил с собой, чтобы его не схватили.
– Как это случилось?
– Он был ранен и не хотел попасть в плен.
– А подробности?
– Я их не знаю, – солгал Роберт Джордан. Подробности были ему хорошо известны, но он считал, что это неподходящая сейчас тема для разговора.
– Он заставил нас пообещать, что мы пристрелим его, если его ранят во время задания и он не сможет идти, – сказал Пабло. – Очень чудно́ он говорил. – Должно быть, ему уже тогда это не давало покоя, подумал Роберт Джордан. Бедняга Кашкин. – Он не признавал самоубийства, сам мне это сказал. И очень боялся пыток.
– Это он тоже сам тебе сказал? – спросил Роберт Джордан.
– Да, – подтвердил цыган. – Он всем нам это говорил.
– Ты тоже участвовал в подрыве поезда?
– Да. Мы все там были.
– Очень чудно́ он говорил, – повторил Пабло. – Но был очень храбрым.
Бедный старина Кашкин, снова подумал Роберт Джордан. Наверное, он принес здесь больше вреда, чем пользы. Жаль, я не знал, что он так давно страдает этими страхами. Надо было отстранить его тогда. Нельзя идти на задание с людьми, у которых подобные мысли в голове. Такие разговоры недопустимы. Даже если эти люди выполняют задание, они приносят больше вреда, чем пользы, своими разговорами.
– Он был немного странным, – сказал Роберт Джордан. – Думаю, даже чуточку чокнутым.
– Но взрывы устраивал здорово, – сказал цыган. – И был очень храбрым.
– Но чокнутым, – повторил Роберт Джордан. – В такой работе, как наша, нужно иметь ясную голову и быть исключительно хладнокровным. Такие разговоры только мешают.
– А сам ты как? – спросил Пабло. – Если тебя ранят там, на мосту, ты не побоишься остаться один?
– Слушай, – ответил Роберт Джордан, наклоняясь и зачерпывая кружкой еще вина. – Слушай меня внимательно. Если когда-нибудь у меня появится необходимость кого-либо о чем-либо попросить, я сделаю это в тот момент, когда эта необходимость возникнет.
– Точно, – одобрил цыган. – Так и должен говорить правильный парень. А, вот и еда.
– Ты же уже ел, – напомнил Пабло.
– И могу съесть еще вдвое больше, – ответил цыган. – А ты посмотри, кто несет еду.
Пригнувшись, чтобы не удариться головой, из пещеры с огромной чугунной сковородой вышла девушка, и, увидев ее лицо, обращенное к нему вполоборота, Роберт Джордан сразу заметил в нем бросавшуюся в глаза странность.
Девушка улыбнулась и сказала:
–
Стараясь не смотреть в упор, но и не отводя взгляда, Роберт Джордан ответил:
–
