— Ты всегда был добрым мальчиком, — проговорил Зевий, распахивая дверцу экипажа и хватая Юстину за руку, чтобы впихнуть внутрь.
— Не объясните ли вы в благодарность: что тут происходит?!
— Юстина уезжает, — сообщил Зевий.
— Папа!
— Куда же это?
— Поправлять здоровье на год или два, неизвестно, — ответил Зевий. — Куда — пока нерешено, но дождей там будет меньше или больше, это точно!
— Зевий, она не может уехать вот так просто! — воскликнул Фотий.
— Может и не останется! В городе опасно для нее, а после сегодняшнего визита к торговцу — вдвойне. Уже завтра слухи расползутся по всему городу, и горожане потребуют ее ареста. Поэтому она поживет вдали от Магбурга, пока все не утрясется.
— В том-то и дело, Зевий, ничего не утрясется само собой! — сказал Ипатий. — В том-то и дело! Уехать из города может любой, кроме нее.
— Что бы это значило?!
— Юстина — центральная фигура нынешних неприятностей. И если она уедет из города — узел не распутается, а неприятности последуют за ней. Я и Порфирий вращаемся вокруг нее, словно вокруг некоего центра. Нити, связывающие нас, нужно перерубить. Смертью, к примеру, неважно чьей. Если вы заставите уехать ее — ситуация не изменится, но она останется в одиночестве. И долго ли она продержится? Вы думаете дело в темных артефактах? Нет, совсем нет! Порфирий кинется следом за ней. Он верит в предсказание! Я не говорю, что сейчас у нас блестящее положение, или я вижу из него безболезненный выход — ни того, ни другого нет. Но дело наше не проиграно. Множество людей помогает нам, советники пока на нашей стороне, и конечная точка известна — день свадьбы Хрисы Техет. Большего и желать нельзя!
По мере речи Ипатия, решимость покидала Зевия.
— Наберитесь терпения, еще несколько дней — все закончится, и мы освободимся!
— Так вы считаете, что дело в Юстине? И Порфирий кинется за ней? — спросил Зевий с таким видом, точно ему самому в голову подобные мысли не приходили.
— Так и будет, — заверил Ипатий, а Фотий кивнул.
— Значит, смысла убегать нет?
— Никакого! — вмешалась Юстина. — Я же тебе говорила! Ну, подумай, куда мне бежать?!
— Тетя Домна с радостью приютила бы тебя!
— На месяц, другой, но не будет же она прятать меня в чулане вечно!
Зевий вздохнул. Он по-прежнему держался рукой за сердце.
— Тебе нужно присесть. Ты переволновался, — Юстина помогла отцу дойти до ящика и усадила его там.
— Кстати, а как ты собирался проехать мимо стражей? — поинтересовался Фотий у старого друга.
Зевий слабо махнул рукой за экипаж. Ипатий и Фотий обошли его и остановились изумлении и восхищении. В стене зияло круглое отверстие, чуть выше верха экипажа. Оно выходило прямиком на лесную дорогу, едва виднеющуюся в ночи. Темные деревья, окутанные по низу стволов туманом, подступали, склоняя к ней оголенные ветви. Картинка чуть колебалась, точно нагретый воздух над огнем.
— Не может быть! — ахнул Фотий. — За этим сараем непролазный лес на десять стадий!
— Это одиннадцатая стадия, — сообщил Зевий, морщась.
— И ты сам это сделал?! — изумился Фотий.
— А кто же еще? Или ты забыл, что я чародей?!
— Я думал — ты сам это забыл, — проговорил Фотий. Он восхищенно осматривал работу. — Ты можешь гордиться собой! Редкий маг способен создать подобный туннель! Ипатий, ты можешь?!
— Я это знаю, — прошептал Зевий. — Что-то мне нехорошо. Давайте вернемся в дом. Капелька рому вылечит меня.
Он тяжело поднялся, опираясь на Юстину. Вдруг она вскрикнула — Зевий упал без чувств. Ипатий и Фотий, все еще любующиеся работой Зевия, оглянулись и кинулись к нему.
— Он дышит, дышит! — успокоил испуганную Юстину Фотий, нащупав пульс. — Скорее зовите целителя, Юстина! Скорее!
Зевия устроили на кушетке в кабинете. Обморок скоро закончился, но он был так слаб, что не мог говорить. Коррики и Юстина были тут же, возле Зевия, когда появился целитель.
— Лев?! — удивилась Юстина. — Вы и сегодня дежурите?
— Нет. Собирался пойти домой, когда пришел вызов от вас. Я очень одолжил дежурного целителя, поехав. Он сюда не рвался, — с чрезмерной любезностью пояснил целитель, оглядывая присутствующих и всем слегка поклонившись. — Что случилось?
— Папе стало плохо. Он держался за сердце, потом упал в обморок.
— Присядьте вон там, — Лев махнул в сторону дальнего кресла. — Я вас позову, когда понадобиться.
Юстина отошла. Осмотрев больного и задав ему тихо какие-то вопросы, целитель открыл свой чемоданчик и принялся смешивать снадобья.
— Идите сюда и помогите мне, — позвал он Юстину. — Вот это взболтайте хорошенько. Рука до сих пор плохо слушается.
Лев говорил легко, как о пустячном деле, но Юстина подумала, что его растяжение странно затянулось. Ведь он же целитель, и говорят, неплохой. Кто же пойдет за помощью к целителю, не умеющему исцелить себя?
— Пропишу вашему отцу недельный курс успокаивающего. Требовать полного покоя в вашем случае, я так понимаю, бесполезно, но постарайтесь соблюдать приличия, — добавил Лев не без язвительности, бросив взгляд в сторону Ипатия.
Тот остался равнодушным к колкому взгляду, поигрывая таинственным ключом.
— Он не слишком дружелюбен, — сказал Ипатий, когда целитель уехал.
