— Что же делать! — откликнулся Фотий.
— Вчера Хриса прислала приглашения на свадьбу для меня и тебя. Я бы уклонился от торжества, но при нынешних обстоятельствах не могу.
Фотий пожал плечами, кивнул, очевидно, не слушая сына, и быстро отошел к Зевию, на щеки которого вернулся живой румянец.
— А меня занимает: он не боится жениться на Хрисе? — Юстина приблизилась к Ипатию.
— Он? Нет, не думаю. Он похож на очень самоуверенного человека, впрочем, целители все таковы, — ответил Ипатии и взял ее за руку, утянув в угол, подальше от Зевия. — Послушайте, то, что я говорил Зевию не совсем правда.
Юстина вскинула на него глаза.
— То, что вы не должны уезжать — это так. Но вы и сами видите причину — уехав, вы никогда не очиститесь от подозрений.
— Да, — откликнулась Юстина. — Я знаю. Зачем вы повторяете мне то, что я знаю?
— Молодые женщины часто впадают в романтику, — ответил он. — Я заинтересован, чтобы вы понимали верно. Предсказания предсказаниями, но Порфирий не дурак, и знает, что без темных артефактов его карта бита. Вы впутаны в эту историю против воли, и должны знать, что главное — темные артефакты, а все остальное романтические бредни. Выбранный вами путь станет определяющим для вашей судьбы, но отнюдь не для судеб всего мира. Юстина?
Она слушала его, отвернувшись к окну, и поджав губы.
— Ваша забота трогает, — проговорила она холодно. — Я приму к сведению, а теперь мне нужно вернуться к отцу.
Глава 17
(5 дней до свадьбы Хрисы Техет.)
Свет в комнате был потушен. Ипатий стоял возле окна, сложив руки на груди. От озера наползал туман, протискивался сквозь решетки ограды, затапливал садовые дорожки. Под его пеленой померкли фонари на воротах. Кому-то из стражей не спалось, и смутная фигура бродила в тумане возле дома.
Сегодняшний день принес еще больше вопросов. Ипатий переворачивал слова Бареба в уме и так, и эдак, пытаясь разгадать их смысл. Выходило, что торговец прямо указал на Юстину. Могла ли она знать что-либо важное, о том не догадываясь? По словам Бареба — да. Какую же тайну она хранила? Ответа не было.
Очнуться от мыслей его заставила скрипнувшая половица. Кто-то, придерживая рукой, приоткрыл дверь — из форточки потянуло сквозняком. Ночной гость старался двигаться бесшумно, но все же слышались его осторожные шаги и дыхание. Ипатий не шевелился, невидимый за портьерами окна, выжидал. Судя по звукам, посетитель что-то искал. Он обшарил прикроватный столик, неловко задел стул и тотчас схватил его, не позволяя упасть.
— Ты не это ищешь?! — мягко спросил Ипатий, выставив руку с ключом.
Ночной гость перепугался, повалил стул на пути к выходу и на этот раз не стал поднимать его. В темноте шаги бежали к дверям. Ипатий ожидал не такой реакции, удивился и бросил фоты. Они взмыли к потолку, заливая комнату светом, но в ней никого не оказалось. Невозможно добраться до дверей за столь короткое время, даже если бежать очень быстро, надо преодолеть еще одну комнату, прежде чем попасть в коридор. Однако из соседнего помещения не доносилось ни звука, словно ночной гость растворился в воздухе. Ипатий на всякий случай заглянул туда, и обнаружил ожидаемое — безлюдье и покой. В пору подумать, что посетитель померещился, но доказательством служил опрокинутый стул.
— Какого черта? — пробормотал Ипатий в недоумении.
Пару минут назад он был уверен, кто такой его припозднившийся гость. Но хивия не стала бы устраивать бедлама и топать. Юстина как-то говорила, что их домовой дух топает, но домовые не обыскивают комнаты, даже по приказу хозяев.
Ключ приобретал неожиданную ценность, и его следовало поберечь. Ипатий лег спать, засунув ключ под подушку.
С утра серые тучи плыли низко, и от этого все словно погрузилось во мглу. Юстина полулежала на диване в библиотеке и увлеченно читала книгу. Вокруг нее медленно плавали фоты.
— Доброе утро!
Ипатий отодвинул занавеску, выглянул наружу.
— Хотя какое оно доброе!
— Доброе! — откликнулась Юстина. — Вы не в настроении?
— Просто никак не могу выспаться, не хватает, наверное, тощего казенного матраца. Что это вы читаете?
Юстина показала ему обложку книги.
— А! Лолий Осик, старый друг!
— Он очень хороший писатель, — обиделась Юстина за Лолия.
— Вы не щедры на похвалы — он великолепный писатель, — усмехнулся Ипатий. — Удивительная наблюдательность, умение видеть предмет с разных сторон и приятное, легкое изложение. Целое поколение молодых людей уходит на Окраину в поисках приключений, начитавшись его, и вполне вероятно, что наш век запомнят по его книгам.
— Зато вы щедры, — заметила Юстина, ожидая подвоха в его словах.
— Отдаю справедливость, — возразил он и постучал по столу костяшками пальцев, раздумывая о чем-то. — Кто-то сочиняет эпоху, а кто-то.... В энциклопедии я нашел ссылку на справочник-бестиарий Руфуса Безумного.
— Вы все еще исследуете хивий?
— Не люблю неоконченных дел.
— Полезете за ним сами, — предупредила Юстина. — Вон та черная потрепанная книга на самой верхней полке.
