- Ты хотел, чтобы мы спрятали артефакт… Ты хотел, чтобы я прочла письмо, когда мы будем уже далеко… Ты мог прочесть его, пока я охотилась или ещё раньше, пока я ходила на могилу Фогуна …- она бормотала всё это и смотрела на Лефира тревожно, с потаённым страхом, словно он был ожившим монстром, так долго носящим маску добродушия и теперь неожиданно скинувшим её и показавшим свою истинную сущность.
Принц быстро сообразил, к чему она клонит, резко встал от костра, отложив недожаренных птиц, развернулся и пошёл прочь. Ни слова не сказал в своё оправдание и не задал ни единого вопроса. Просто посчитал, что лучше уйти. Усилитель Эмоций остался далеко позади и уже не действовал, но сильное желание поскорее убраться отсюда охватило Лефириуса в считанные секунды, заставляя покидать поляну, на которой стоял ароматный запах жареной дичи.
Она верила чародею. Следовало догадаться, что Форун напишет что-то, направленное против него, это не казалось удивительным, в отличии от того, что недавно переспавшая с ним эльфийка по-прежнему доверяла больше странному во всех отношениях чародею.
- Куда ты? – почти вскрикнула Элейна, растерянно глядя на удаляющегося мужчину и не зная, что делать, если он не ответит.
Но принц ответил.
- Подальше отсюда, – небрежно бросил он, не оборачиваясь. - Может, вернусь в столицу… Там меня предадут, но я хоть буду к этому готов. Мало ли Фогун оставил тебе ещё послание, с просьбой немедленно пронзить меня ножом… Он же плохого не посоветует.
Она посмотрела на листок в своих руках и помахала им Лефиру с отчаянной просьбой:
- Скажи, что это неправда, и я поверю тебе, – попросила она, и он остановился, замерев.
Оправдываться он не хотел. Вовсе не из гордости и упрямства, а просто он до последнего верил, что она не такая, как все, что она не продаст его и не предаст, что она верит ему просто, без всяких слов и доказательств. И сейчас ему было больно от того, какие мысли закрались в её сознание. Она верила словам старого друга. Конечно, она верила ему больше, чем принцу, и , на самом деле, не было причин надеяться, что будет наоборот. Но ему бы этого так хотелось! Тем более, что автором записки был человек, истязавший его. При жизни Фогун доставил ему много физической боли, а после смерти умудрился приносить душевные страдания. Ещё и хоронить его пришлось!
- Это ты скажи мне, – он, наконец, избавился от вставшего в горле кома, и начал говорить, полуобернувшись на растерянную Элейну. – Скажи, что всё, что ты делала – было не ради того, чтобы понять своего чародея, как ты пыталась меня уверить, но твои глаза говорили, что это лишь отговорки, не для того, чтобы оправдать Фогуна в своих глазах, а действительно ради меня. Скажи мне ещё, что ты правда любила меня прошлой ночью, и это не было реакцией на воспоминания о Фогуне, вызванное и усиленное этим проклятым артефактом, не было благодарностью и чувством полнейшего одиночества в этом мире после смерти чародея. Скажи, что это правда, и я поверю тебе, – передразнил он её. – Если это правда, то каково тебе слышать от меня мои версии, слышать, какие мысли и подозрения могли возникнуть у любящего тебя человека!
Он повернулся спиной, не дожидаясь ответа, и продолжил идти прочь. Элейне потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать услышанное, после чего она вскочила с места, легко догнала Лефира и обняла со спины, сцепляя руки на его животе, тем самым останавливая, и гладя щекой его спину. Он остановился, как только ощутил прикосновение, но стоял, ожидая её слов, не поворачиваясь и ничем не проявляя своего нежного отношения к ней. Девушка устало вздохнула:
- Твоя гордость и высокомерие уже столько раз портили тебе жизнь. Хорошо, что у меня их нет. То, что ты думаешь или хочешь сделать вид, что думаешь, то, в чём ты подозреваешь меня – неправда. Я хотела помочь тебе, потому что ты мне понравился, и ты был в беде, ты ведь знал это с самого начала. Фогун – совершенно отдельная история. Да, я очень хочу понять его, это важно для меня, но этим займусь позже, когда ты будешь в безопасности. И, поверь, без тебя бы мне это удалось с меньшими проблемами… Хотя это была хорошая причина, чтобы ты не узнал истинной… Настолько хорошая, что мне и самой было легко в неё верить... Не могла же я просто сразу смириться, что хочу быть рядом с тобой?
Он не ответил её и никак не выразил изменений в своём настроении. Элейна решила сказать то, что уж точно должно было развеять обиды принца:
- Я люблю тебя, слышишь?.. И я пойду с тобой до конца… Я же говорила, что скорее умру, чем снова предам того, с кем иду… Но причина не только в обещании, ты же знаешь… Ты не можешь не чувствовать этого! - последняя фраза прозвучала полной отчаянья, поскольку что ещё сказать, если он не поверит, она не представляла.
Кажется, это помогло, так как он осторожно и ласково расцепил её руки, сцепленные на его торсе, и повернулся к ней. Серо-голубые глаза ещё смотрели с обидой, но постепенно возвращали себе спокойное выражение.
