Литвинов-старший призадумался и возобновил в памяти вечер пятилетней давности. Осознал, что сын действительно выполнил условия их договора, но мириться с этим не хотел, потому в июне этого года выдвинул новое условие: «Хорошо. Ты будешь играть в хоккей. Но к нашему договору добавляется новый пункт: пока ты делаешь успехи, я не трогаю тебя. В этом году ты переходишь в КХЛ. Пусть так. Но ты будешь тренироваться днями и ночами, позабыв о личной жизни. Любовь притупляет и ослепляет. Если я увижу, что ты используешь не весь свой потенциал и филонишь, я заберу тебя в „НИС-групп“. А дорога в хоккей для тебя будет навсегда закрыта».
Николай не знал, сколько пробыл в лежачем положении. От неподвижности его тело онемело. Руки и ноги плохо чувствовались, потому Коля поднялся с кровати и подошел к панорамному окну. Отведя плечи назад, он прикрыл веки. Перед глазами мелькнул июньский вечер, когда Александр Юрьевич дополнил их сделку новым требованием. И Колю резко передернуло, ком подкатил к горлу, а грудь сковал тугой обруч. Он попытался успокоить нарастающую тревогу, но воздуха вдруг стало недостаточно. Сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Закусил нижнюю губу до крови и пнул ногой пустое пространство перед собой.
Литвинов знал, что их отношения с отцом никогда не были нормальными. Любовь и уважение родителя не заслуживают трудом и потом, как это делал он. Эти критерии идут по умолчанию после рождения, иначе это ненормально и неправильно. Хотя ему сложно судить о нормальности, ведь иной модели детско-родительских отношений он не видел. И на мгновение ему стало интересно, как Леша Миронов ведет себя со своим отцом? Конечно, Коля знал, что и у Леши с родителями бывают разногласия. Но доходят ли эти размолвки до точки максимального накаливания, как у него с отцом? Вряд ли.
От раздумий Николая отвлек рингтон мобильника. Он потянулся за телефоном и сразу увидел на экране – «Леша Миронов». Коля приложил телефон к уху и выдавил:
– Слушаю.
– Еще раз привет, как ты? – спросил Миронов.
Литвинов и не знал, что ответить. Он никогда не обсуждал с Лешей свои взаимоотношения с отцом. Не потому, что сомневался в их дружбе. Коля знал, что Миронов поддержит его в любой ситуации, но все, что касалось дома, было под запретом. Единственным человеком, кто более-менее понимал взаимоотношения в семье Литвиновых, был тренер. Хотя и тот обладал поверхностными знаниями.
Николай присел на край кровати и уставился на внутреннюю сторону левой ладони. На коже до сих пор оставались красные лунки от ногтей. Он попытался избавиться от них массирующими движениями большим пальцем.
– Я в порядке, – ответ вышел сухим, потому Коля добавил: – Просто устал.
– Не знаю, почему я тебе не верю. Но ладно. Хотел вытащить тебя из дома, но ты скорее всего откажешься.
– Верно. Леш, я благодарен тебе, что ты пытаешься поднять мне настроение после нашего проигрыша. Но я правда устал. Завтра утром тренировка. Надо выспаться и подготовиться к разбору.
– Литвинов, ты невыносим. У тебя на уме один хоккей. До завтра, – бросил Миронов и отключился.
– До завтра, – сказал он в пустоту и отдернул телефон от уха.
Но сна не было ни в одном глазу. Та самая усталость, о которой он говорил Миронову, вдруг улетучилась. Он встал с кровати и вышел из комнаты. На первом этаже находился тренажерный зал, и Литвинов направился туда. Зал был оборудован всем необходимым: беговой дорожкой, потолочным турником, скамьей для пресса, жимово-тяговыми тренажерами, шкафчиком со спортивной одеждой и мини-душевой.
Коля не знал, как будет снимать напряжение: бегом или силовой тренировкой. Это не имело для него ни малейшего значения, так как действовало одинаково. Зайдя в тренажерный зал, он остановился и осмотрел помещение, прикидывая, к какой нагрузке приступить. Он стянул с себя черную толстовку, повесив ее на крючок, достал из шкафчика спортивные штаны и кроссовки и переоделся. Затем подошел к беговой дорожке и настроил нужный режим. С течением времени его скорость нарастала. Николай мчался и мчался, пока совершенно не выбился из сил. Волна жара обожгла его взмокшее тело. Литвинов нажал на кнопки и сбавил скорость, переходя с бега на шаг. Вместе с жаром, охватившим его, уходило и напряжение. Когда дыхание пришло в норму, он спрыгнул с беговой дорожки и отправился в душевую. Струи прохладной воды остудили мысли и тело. От былого пылу не осталось и следа. Со свежей головой Николай отправился в спальню и быстро уснул.
