Но договорить Аня не успела: Николай уже постучал в дверь и дернул за ручку. Как Литвинов и предполагал, Евгения Александровна осталась на дежурном посту и сидела за письменным столом, разгребая какие-то бумаги.
Когда Николай переступил порог медкабинета, ее миндалевидные карие глаза уставились на него.
– Евгения Александровна, здравствуйте. Есть свободная минутка? – уточнил Литвинов.
– Проходите, – тонким голоском ответила она и жестом указала на кушетку.
Приподнявшись со стула, Ковалева собрала вьющиеся каштановые волосы, что падали на ее худые плечи, в низкий хвост и зашагала к ребятам. От ее походки так и веяло усталостью, однако она почему-то все еще находилась здесь. В свои тридцать пять лет Евгения Александровна слишком много времени уделяла работе. И дело было не только во врачебной документации, которая требовала концентрации и времени, но и в том, что по каким-то причинам ей так и не удалось завести семью. Многие в команде говорили, что Ковалева тайно влюблена в их главного тренера. Однако доказательств тому не было: как спортивный врач она имела полное право находиться рядом с Сергеем Петровичем и на тренировках, и на домашних или выездных матчах.
– Рассказывайте, что у вас случилось.
– Наш новый пресс-секретарь подвернула на льду ногу и жалуется на боль в голеностопе, – начал Литвинов, опустив Аню на кушетку, и, поглядывая на спортивного врача, присел рядом.
– Как же при такой экипировке ты не смог ее уберечь? – указав на щитки, шуточным тоном спросила Ковалева.
Костенко захихикала в ответ, а Николай остался серьезным.
– Ладно, для начала снимем коньки и щитки, а потом посмотрим, в чем здесь дело.
Коля встал с кушетки, переместившись к окну, а Евгения Александровна принялась осматривать голеностоп, поджав тонкие губы.
После проведения тщательного осмотра и пары вопросов Ковалева заключила:
– Ничего серьезного не вижу. Легкий вывих. Сейчас возможна слабая припухлость голеностопа, но это не критично.
– Нужны какие-нибудь мази или спреи? – спросил Литвинов, отойдя от окна.
– Сейчас распылим охлаждающий спрей и наложим эластичную повязку. Рекомендую поделать ледяные компрессы в течение трех-четырех дней или же использовать фрост-спрей.
Николай кивнул. Он не хотел ждать в кабинете, пока врач провернет все необходимые манипуляции. Парень подхватил щитки и коньки, что лежали возле кушетки, и сообщил, что скоро вернется. Прокатные коньки необходимо было сдать, свои – отнести в машину, а щитки – оставить в раздевалке. Вернулся он уже в кроссовках, а в руках держал женские белые кеды. К тому моменту Евгения Александровна уже наложила эластичную повязку на голеностоп и открывала шкаф с медицинскими препаратами, а Костенко набирала кому-то сообщение. Выудив из шкафа охлаждающий спрей, Ковалева вручила его Литвинову. Он кивнул и покосился на Аню. Как только девушка надела принесенные кеды, Коля подхватил ее на руки и вышел из кабинета.
Путь до дома Костенко был коротким: она жила в десяти минутах от «Минск-Арены». Николай притормозил возле подъезда четырнадцатиэтажного дома, на который указала Аня, и спросил:
– Может, тебе помочь добраться?
– Не стоит. Меня уже встречают, – бросила Аня и указала на мужской силуэт.
Николай пригнулся и повернул голову вправо, чтобы разглядеть того, на кого указывает Костенко. Там, у подъезда, шагал из стороны в сторону Любимов. Федя поглядывал на часы и запускал пальцы в волосы, словно переживал из-за чего-то. Хотя несложно было догадаться, что Аня сообщила ему о вывихе голеностопа и о том, что ее подвезут до дома.
Литвинов хотел покинуть водительское сиденье и приоткрыть Костенко дверь, но та вежливо отказалась. Коля не стал настаивать. Как только Аня вышла из автомобиля, он плавно выжал педаль газа и тронулся с места. В боковое зеркало краем глаза он увидел, как Федя взял девушку на руки и по ступенькам поднялся к подъездной двери. Николай убедился в том, что все-таки их что-то связывает.
Подъехав к своему дому, Коля заметил, что в тени двух туй кто-то прячется. Если бы приходили к отцу, тот бы давно пустил гостя на порог, ведь издалека молодой человек видел, что в левой части таунхауса горит свет. Значит, гость был его. При приближении к воротам свет автомобильных фар позволил ему разглядеть, кем именно был поздний посетитель. Присмотревшись, Литвинов увидел знакомое лицо – его поджидал Леша. На правом плече у него висела спортивная сумка.
Когда металлические ворота пришли в движение, за ними показался охранник. Николай вылез из машины, попросил загнать «мазерати» на паркинг и медленным шагом направился к Миронову. Остановившись возле друга, он смерил его изучающим взглядом с ног до головы. Леша в этот момент сильно нервничал: покусывал внутреннюю сторону щеки и стучал длинными пальцами по джинсовой ткани на бедре. Смотреть в глаза Литвинову он не хотел. И Коля не мог взять в толк почему. Оглядевшись и убедившись, что охранник выполняет его просьбу, Николай поинтересовался:
– Что-то случилось? Выглядишь, мягко говоря, не очень.
